Чтобы хоть как-то защититься от их презрения, она изо дня в день твердила себе, что ей абсолютно все равно, что они думают о ней.
Но самообладание давалось с трудом, ведь, едва завидев ее, все тут же начинали шептаться: женщина не их круга, и это клеймо навсегда останется за ней, так как она ни на минуту не сможет забыть, что ее путь наверх был куплен ее отцом за кругленькую сумму.
Но в пыльных, заваленных всяким хламом комнатах забытого Богом особняка, который стоял на земле, некогда принадлежавшей аббатству, на нее нисходил покой и умиротворение. Здесь она чувствовала себя полноправной хозяйкой и могла делать все, что ей заблагорассудится.
Поставив сумку на грязный каменный пол, она примостилась за простым дубовым столом, который передвинула к окну, чтобы можно было работать, и старый расшатанный стул угрожающе заскрипел под ней. Конечно, с настольной лампой было бы удобнее, но никому и в голову не пришло провести в заброшенный дом электричество.
Она поежилась от холода, плотнее закуталась в теплую кофту и тоскливо покосилась на камин позади себя, представив, как в нем когда-то потрескивали охваченные пламенем поленья и свет от огня освещал лежавший на холодном каменном полу овальный персидский ковер. Чашка горячего какао на столе и пушистый мурлыкающий кот на широком подоконнике дополняли идиллическую картину, существовавшую, к сожалению, только в ее воображении.
Достав из сумки толстую тетрадь в обложке из джинсовой ткани, с которой уединялась каждый раз, когда ей предоставлялась счастливая возможность заняться творчеством, она открыла ее и стала копаться в сумке в поисках ручки, но вместо нее нащупала что-то мягкое. Заглянув в сумку, она увидела красный шелковый платочек и, вынув его из сумки, поднесла к лицу. Платочек все еще хранил изысканный запах того счастливого времени, от которого у нее осталось столько приятных воспоминаний.
Вдруг платочек выскользнул из рук и плавно упал на пол.
Увидев монограмму «V», она с минуту грустно смотрела на нее, и вдруг невыносимая щемящая боль пронзила ей сердце. Она вздохнула и наклонилась, чтобы поднять платок, но он закружился в вихре, словно осенний лист, и… исчез прямо у нее на глазах…
— Происходит что-то непонятное! Такое впечатление, что тут не обошлось без потусторонних сил, сказала Мадж, озираясь по сторонам.
Кэйл удивленно посмотрел на нее. Вот уже час она лежала на кожаном диване, положив голову на колени Кэйлу, который сидел, плотно прижавшись к диванному валику, после того как они прикончили жирный пирог из пресного теста с начинкой из мяса, сыра и овощей, сдобренных острыми приправами, характерными для мексиканской кухни.