— Ты веришь… веришь мне, Куинн? Ты не будешь… не будешь… жалеть… после?
Куинн казалось, что Гейбриел украл у нее способность говорить. Она широко раскрыла глаза и всматривалась в дорогое лицо. Ее руки зарывались в мокрые волосы Гейба, ласкали его шею, плечи. Наконец из ее груди вырвался стон, в котором с трудом можно было разобрать слова:
— Я никогда… никогда никому не верила так, как… тебе!
Их губы сомкнулись в горячем долгом поцелуе. Куинн чувствовала, как сливается их дыхание. Тело ее пылало жарким нестерпимым огнем. Были отброшены джинсы и блузка, потом бюстгальтер…
— О, сейчас, сейчас… — простонал Гейбриел.
На минуту отстранившись, он одним движением скинул с себя свитер и майку. Теперь Куинн ощутила тепло его кожи. Сильные руки снова заключили ее в объятия, а поцелуи обожгли губы, шею, грудь. Но пламя страсти еще только разгоралось, зажигая томление во всем ее молодом, изголодавшемся по любви теле. Прильнув к Гейбриелу, Куинн изо всех сил прижалась к его бедрам и почувствовала, как крепнет и устремляется ей навстречу мужская плоть…
— Куинн, — шептал Гейбриел, — я так давно жаждал тебя!
— Молчи, молчи! — еле слышно отвечала она, прикладывая палец к его губам. — Я все знаю…
— Иди же, иди ко мне…
Он увлек ее в спальню и, не выпуская, одной рукой сдернул с кровати покрывало, потом повернулся и прижал к себе полуобнаженное, трепещущее, желанное тело… Куинн тяжело дышала и все теснее приникала к нему бедрами… Дрожащими от нетерпения руками Гейбриел расстегнул и сбросил джинсы. За ними последовали плавки. В следующее мгновение на пол упали тоненькие шелковые трусики Куинн. Оба стояли, обнявшись, обнаженные, трепетно ожидая наступления блаженного мига, которого так долго жаждали…
Наклонившись, Гейбриел бережно подхватил Куинн и положил на кровать. Он опустился рядом и, приподнявшись над ней, приник ртом к ее обнаженной груди, лаская живот, бедра… Его пальцы притронулись к ее лону, которое сразу стало горячим и влажным. Он покрывал это прекрасное тело жгучими поцелуями. Куинн, не в силах терпеть муки желания, со страстным криком притянула Гейбриела к себе, развела ноги и выгнулась ему навстречу.
— Хочу тебя, Гейб, любимый! Хочу сейчас! Не медли!
Из груди Хантера вырвался хриплый стон. Он впился в губы девушки бесконечным, жадным поцелуем. Его плоть осторожно проникала в ее тело, постепенно заполняя его.
— Куинн, родная! Я люблю тебя! Люблю безумно!
— Говори! Говори еще!
— Люблю! Люблю! Люблю!
Куинн всегда любила музыку. Но такой сладостной мелодии она не слышала никогда. Он любит ее! Из всех женщин мира он любит ее одну! И он принадлежит ей! Ей одной!