— Девочка, прости, что накричал на тебя тогда.
— Я не сержусь на тебя, — произнесла она.
Зайнулов приближался к ней, с радостью глядя в лицо девочки. Она стояла перед ним, не делая попыток сбежать как тогда в Москве, которая через несколько часов будет захвачена гитлеровскими войсками. Сейчас он был уверен — это его девочка. Неважно, что прошло много лет. Года вдруг сделались какими-то пустыми; такими, что их можно легко отбросить. Он вновь был молод, у него была жена, и офицер царской армии Рахматула Зайнулов был близок к тому, чтобы восстановить контакт с дочерью, который разрушила та нелепая ссора.
— Я скучаю по тебе, папа!
— Я скучаю ещё больше, дочка! Не нужно тебе было идти к реке.
— Мне стало так горько! Это вышло случайно. Я попала в водоворот. Я не хотела смерти.
Зайнулов любовался её лицом, черты которого уже успели стереться из памяти, но теперь восстанавливались вновь.
— Что ты рисуешь? — спросил он.
— Тебя, — ответила она.
— Правда? — удивился Зайнулов. — Можно посмотреть?
— Конечно, — ответила она и показала ему альбомный лист.
Зайнулов приблизился к ней вплотную. Он поглядел на лист. Рисунки были выполнены только двумя карандашами — черным и красным. Все они изображали маленького человечка.
Зайнулов почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Руки онемели.
На одном рисунке человечек был привязан к столбу, а у ног его пылало красное карандашное пламя. На другом — человечек был нанизан на кол, из его живота густым дождем капала кровь. На третьем — кто-то отрубил человечку голову, и землю вокруг покрывали утрированные кляксы луж.
Зайнулов в ужасе отстранился, поднял глаза и только в этот момент увидел, что стоящая перед ним девочка не его дочь.
Небо внезапно потемнело, будто в преддверии грозы. Но какая может быть гроза зимой? Калинин с отчаянием наблюдал за тем, как политрук Зайнулов удаляется по сугробам, все время что-то произнося в пустоту. На лице его была написана радость.
И только когда потемнело небо, выражение на лице Зайнулова изменилось. В этот момент Алексей осознал всю полноту опасности, грозящую политруку.
Но было поздно.
Нечто массивное и темное, словно ожившая скала, поднялось из сугроба рядом с политруком. Ворох снежной пыли вздыбился вокруг двух фигур и окутал их. Страшный рев прокатился по лесу, заставив солдат рывком втиснуть голову в плечи и присесть. Кровь в их телах на миг остановилась. Калинину показалось, что слышит рев снега.
…(рви-ломай, вражья сила)…
Огромная темная туша неведомого существа накрыла фигуру Зайнулова и рывком исчезла под снегом. До Алексея только донесся протяжный последний крик политрука: