Мы не просидели и нескольких минут, когда к нам присоединилась молодая, лет семнадцати, девушка. Она оказалась подружкой Герского. Термин «подружка» в Москве трактуется весьма широко, поскольку новые русские предпочитают менять их каждый день. Но, несмотря на юность, Оксана оказалась крепким орешком. Два сезона она проработала моделью в Милане и была более красноречива, чем ее приятельницы. Она надела черное атласное платье с весьма смелым вырезом. В ушах сверкали бриллианты размером с кубики сахара. Общее впечатление создавалось такое, словно Оксана только что сошла с классической фотографии Хельмута Ньютона. Весь вечер она, не прекращая есть, держала левую руку на правом плече Герского.
— Фу! — поморщилась Лорен, изучив меню. — Герский, вы что, собираетесь нас отравить?
Меню действительно было убийственным и, в частности, включало рагу из петушиных гребешков и пирог с куриными потрохами и печенью.
— Очень здоровая пища. Вы должны ее попробовать, — заметила Оксана. — От куриных потрохов кожа становится мягче.
— Значит, ваш друг мистер Монтерей определенно будет завтра на стадионе… — начал Герский.
— Он мне не друг. Я здесь только ради покупки запонок Фаберже, — совершенно неубедительно возразила Лорен.
Она, разумеется, была готова на все ради выполнения своей миссии и твердо решила обаять Монтерея. Несмотря на свою полную ненадежность во всем, что касается брака и любви, разведенка-дебютантка воспринимает свою работу крайне серьезно.
Лорен, морща нос, гоняла по тарелке петушиные гребешки.
— Я это есть не могу. Чувствую себя, как на уроке биологии. Хм… Ладно, может, я сумею и драгоценности раздобыть, и одновременно приобрести кандидата номер три. Очень удобно.
— Но, Герский, откуда вы знаете, что Монтерей будет там? — спросила я.
— Он один из игроков. И если не приедет, значит, игра не состоится.
— Боже, игрок в поло! Как круто! Нет. Я этого не вынесу! — воскликнула Лорен возбужденно, но, заметив неодобрительный взгляд Герского, быстро добавила: — Вы же знаете, Герский, меня никогда не занимал исключительно бизнес!
— Не хотелось бы, чтобы вы связались с человеком вроде Монтерея, — резко бросил Герский.
— Почему? — удивилась Лорен улыбаясь.
Герский взглянул на нее и молча вздохнул.
— Он сердцеед, — пояснила Оксана. — Жестокий, бессердечный, первоклассный сердцеед, который меняет женщин как перчатки.
— Сердцеед? — выдохнула Лорен. — Да он определенно из тех мужчин, которые мне нравятся!
Даже легкий снежок не смог скрыть угнетающей хрущевской архитектуры стадиона, куда мы с Лорен, Герским и Оксаной приехали в этот субботний день. Бетонные блоки есть бетонные блоки, покрыты они снегом или нет. Все же мы возбужденно топтали своими сапожками беговые дорожки, обходя пони и рессорные двуколки, мчавшиеся по снегу.