Неведомая тварь была уже совсем близко.
— Ничего, прорвемся, — сказал Артем вслух, просто чтобы услышать собственный голос. Но слова прозвучали как-то неубедительно.
Ногой подцепив стул, Лазовский поставил его около зашторенного окна, уселся верхом. Кухри положил на колени и так замер. По методике Волкова выровнял дыхание, унял внутреннюю дрожь и, отрешившись от страха, боли и холода, краешком сознания скользнул в Изнанку. Мысли путались, но он упорно загонял себя в состояние, при котором вновь мог бы ощутить себя центром паутины и не потерять связь с реальностью.
Получилось не сразу. Скользить по грани и не проваливаться глубоко в Изнанку, вместе с тем сохраняя нужный уровень сосредоточения, оказалось сложно. Особенно после таких нагрузок. Но Артем справился, и комнату в тот же миг накрыла сеть из множества пульсирующих нитей. Сознание расширилось, заполнило собой всю комнату, взяло под контроль каждый сантиметр пространства. Он словно поднялся на одну ступеньку выше, стал кем-то большим, чем человек, гуляющий по чужим снам.
Фокусу с паутиной его научил Кардинал — по своему обыкновению, схватил за шкирку и заставил следовать за собой. Только зачем он нужен, объяснить забыл. Или не захотел, что более похоже на правду. Пришлось разбираться самостоятельно. Жаль, до настоящего момента у Артема не было возможности проверить правильность своих изысканий. На подготовку уходит слишком много времени, и в скоротечном бою об этой методике даже вспоминать бессмысленно. Зато сейчас…
Пока Артем готовился к битве, ледовой коркой затянуло двери и окна. На стенах появились морозные разводы. И страх, удушливый страх дымкой повис в воздухе. В «лаборатории» одна за другой начали исчезать руны, оставляя после себя плохо читаемые темные подпалины.
Охрана проявила редкостную бдительность и моментально заметила неладное. С лестничной площадки послышались обеспокоенные голоса. В дверь забарабанили кулаками, затем бухнули чем-то тяжелым, но та сидела как влитая. Внутрь теперь удастся войти, лишь когда все закончится.
Суета часовых прошла мимо Артема, он целиком сосредоточился на предстоящей битве. Когда по углам сгустились тени и, чтобы ощутить враждебное внимание, уже не требуется сверхчувственное восприятие, дурак станет отвлекаться на постороннюю ерунду.
С резким хлопком пространство смялось, треснуло, по стене напротив побежала рябь изменений. Мертвый камень вспучился, пришел в движение. Причудливая игра теней образовала из получившихся бугров, рытвин и вмятин гигантское лицо. Оно беззвучно пошлепало губищами, наморщило лоб, затем принюхалось и… отлепившись от стены, рвануло к Артему. Из широко распахнувшейся пасти раздался торжествующий вой.