– Ну-у-у, это неинтересно! – разочарованно протянула Эля разглядывая аляповатую афишу у входа в призывно сверкающий огнями трехэтажный «Континенталь». – Представляешь, Ника, как раз сегодня стриптиза не будет!
– А что будет? – хмуро переспросила я, чувствуя себя в парадном платье абсолютно голой – хоть в стриптизерши подавайся.
– А будет конкурс топлесс, – пояснила разочарованная поклонница шеста. – Это когда танцуют без лифчиков. «Топ» – с английского переводится как «верх», а «лесс» – что-то вроде нашего «не». В смысле, что наверху у них ничего нет.
– Большое спасибо, уважаемая госпожа Челнокова, за подробное разъяснение. Только «лесс» скорее нужно переводить как предлог «без». Впрочем, не думаю, что смысл от этого слишком изменится.
– Ну ты даешь! – пораженная Эля, похоже, даже жвачку проглотила. Потому что фразу эту я произнесла на английском языке. – Я и не знала, что ты по инглишу спикаешь…
– Да ты про меня вообще почти ничего не знаешь! – рассмеялась я. – Вдруг твой отец нанял для тебя не телохранительницу, а монстра в юбке! И по ночам у меня вырастают клыки и когти.
– Тоже мне, испугала! – фыркнула Эля, проходя мимо обшитого желтым галуном швейцара. – Ночью! Мы с тобой ведь по ночам не общаемся. Ты лучше Пашку предупреди. А то он захочет пописать, проснется и помрет от инфаркта. Вместо красотки рядом с ним развалилось лесное чудовище и ногу его правую догрызает.
– Эля!
– Что, Эля?! Я же вижу, как он на тебя смотрит.
– Меня не волнует, как он смотрит, – мне оставалось только надеяться, что в моем ледяном тоне не чувствуется фальши. – Главное, как я на него смотрю. А я не смотрю. Совсем. Понятно?
– Понятно, – вздохнула Эля, с непривычки теребя длинный локон сооруженной мной прически. – Только жалко… Все-все, молчу. И не смотри на меня так, а то и правда на монстра стала похожа. Пойдем лучше в ресторан, скоро конкурс начнется!
– Успеем, не горит, – раздосадованно буркнула я и подумала, что у девчонки как раз горит. Ей бы изнанку стриптиза показать: тесные прокуренные гримерки, пожизненная диета, синяки от объятий с шестом, которые можно замазать, только изведя килограмм пудры…
– Ника, идем, – потянула меня Эля. – Ты чего застыла? Идем же.
Все-таки «Контенинталь» – не забегаловка. Это я поняла уже по раскормленной физиономии швейцара и сейчас убедилась окончательно. Зал ресторана приятно удивлял негромкой музыкой, кобальтовыми с золотом драпировками на стенах, дорогой посудой, вышколенными официантами. И публика подобралась подстать заведению степенная. Все больше солидные дяденьки в деловых костюмах всех оттенков серого. Ни золотых цепей в палец толщиной, ни крестов поверх черных рубашек, ни бриллиантов на запонках и булавках для галстуков. Правда, их галстуки и костюмы по цене как раз и были сравнимы с отсутствующими бриллиантами. Но это уже издержки имиджа.