— Даже если тебе не понравится то, что ты обнаружишь?
— Я смогу с этим справиться.
Но с чем я не смогла бы справиться, добавила Карли про себя, это то, что ему не понравится то, что он узнает. Если он отвернется от нее? Если он больше не будет хотеть ее? Это могло случиться, и с этим ей придется считаться. Бак ничем не намекнул, хотел ли он, чтобы она осталась; он не говорил, что хотел бы видеть ее рядом на следующей неделе, тем более в следующем месяце или в следующем году. Он не давал Карли оснований уверовать, что она ему ближе, чем другие его женщины.
Да, Бак назвал ее «особенной». Он занимался с ней любовью, как будто она действительно очень необычна.
Но этот комплимент, приятный, как и все комплименты, не был обетом, обещанием любить навсегда. А несколько часов близости — важнее ли они для него, чем близость с другими женщинами?
Что может быть хуже, размышляла Карли мрачно, чем жить без него? Без него и без принадлежащего ей прошлого, даже не зная своего настоящего имени?
Воскресным утром Бак сидел перед камином с чашкой кофе, ожидая, когда Карли проснется. Он думал о ней все эти дни. О своем желании близости с нею. О том, что нуждается в ней.
Вчера он был самонадеян, когда привел ее в свою спальню с намерением научить ее искусству любви. Но вместо этого она его учила. Она показала ему, что страсть может быть прекрасной, что горячность и неистовость могут быть добрыми. Что сильное желание построено на любви. Она, Карли, показала ему, что близость может быть естественной, человечной и нормальной. Она научила его, что такое настоящая близость.
Вчера поздно ночью, в темноте его комнаты, Карли задала ему вопрос, которого он боялся, на который он сам не мог найти ответа.
— Я занимаюсь любовью, как Лора?
Бак ответил и сказал ей правду, хотя и не всю.
— Нет, ты занимаешься любовью, как Карли. — И это удовлетворило ее. Когда она подвинулась к нему ближе, он понял, что Карли довольна.
Но сегодня утром она снова может спросить. Что он скажет ей на этот раз? Что его близость с нею даже отдаленно не напоминает его занятия сексом с Лорой? И что она в постели не такая, как Лора, потому что никогда и не была Лорой?
Бак подложил в огонь другое полено, когда раздался стук в дверь. Вытирая руки о брюки, Бак выбрался из кресла-качалки и подошел к двери как раз в тот момент, когда стук повторился.
Трина улыбалась на пороге своей странной слабой улыбкой.
— Бак, я думала, что пришла слишком рано.
— Я уже встал. — Он взглянул через коридор, вспоминая, не оставил ли он дверь в спальню открытой? Хорошо бы, Карли услышала их голоса, когда проснется. Увидеть лицо Трины рано утром — это для нее лишнее.