– Втюрилась в тормознутого, чего-то он ей там спас...
– Вот, что значит быть неразборчивым в знакомствах, – нравоучительно оценил Глеб.
Кристина оглянулась, подалась к брату, на ухо сказала:
– Глеб, давай в туалете, – она показала сжатый кулачок, в котором до сих пор плавилась таблетка.
– Давай здесь, по-быстрому.
Глеб пододвинул сестре большую рюмку, до половины наполненную коньяком, поднял и свою.
– Твое здоровье, сестричка!
– И твое, братишка!
– И закусим «орешком».
Кристине это показалось ужасно смешным. Они чинно чокнулись, слизали с ладошек таблетки, запили коньяком.
Эдисон угрюмо глянул на брата и сестру, допил махом водку со льдом, привычно глянул в темный угол. Вальтер стоял под меняющими цвета прожекторами и становился то красным, то синим, то зеленым. Встретившись взглядом, махнул рукой. Эдисон молча встал, не удостоив взглядом соседей за столом, пошел навстречу.
– Что там за кавардак у вас случился? – набросился Вальтер сходу. – Репутацию заведения загубите!
Эд пятерней закинул с лица взмокшие волосы, прогундосил:
– Да, бля, «Зажигалка» какого-то «бивня» привела. Таблетку у нее отобрал, секешь, стаканом раздавил. Ну, идиот припадочный... Ну, ничего, я узнаю, кто он и откуда... Вальтер, я его, бля буду, достану.
– Достань, – тут же отреагировал. – А где доставать знаешь?
– Узнаю!
– Не парься. Он – мойщик окон на высотках...
– А ты откуда знаешь? – удивился Эд.
– За окном видел... – насмешливо разъяснил Вальтер. – Так что, если надумал отомстить, обрежь веревочку. И проблема решена... И смотри мне, – он пребольно щелкнул Эда по носу, – больше так с клиентами не прокалывайся.
Эдисон чуть не заплакал от обиды. Так его никто не унижал.
«Экстази» топим в унитазе!
Иван доехал до первого светофора, по левой стрелке развернулся, поехал обратно.
Яна брела, как одинокая козочка на вытоптанных альпийских лугах.
Родин еще раз развернулся, на малой скорости подъехал сзади, открыл дверцу.
– Садись. Мне тоже некуда идти.
Янка, не глянув, взъярилась тигрицей:
– Еще один урод недоласканный. В баню сходи!
Иван опешил, чуть на бордюр не наехал.
– Янка, ты чего?! Это же я, Иван!
Яна остановилась.
– А-а, это ты, – с поникшей радостью узнала она.
Хотела сказать что-то обидное, но все слова уже растратила по пути, а на упреки и сил не было.
Молча села в машину, и тут уж безудержно хлынули слезы.
– Меня тут сейчас чуть ли не изнасиловали! Какое-то кладбище сексуальных монстров!
– Конечно, видят: идет очень одинокая и чрезвычайно красивая девушка. И срабатывает обычный здоровый мужской инстинкт: познакомиться и завладеть, – отреагировал, не задумываясь, Родин.