Иван вернулся в зал. Постоял в задумчивости у рояля, открыл крышку, уселся на стульчик. И пальцы вдруг сами побежали по черным и белым клавишам, и полилась надрывная, жуткая, душераздирающая, беспросветная мелодия похоронного марша Шопена.
* * *
Янка мгновенно отреагировала: высунула мокрую головку из душа.
– Эй, ты чего, у тебя крыша поехала, ты чего играешь?!
– Фредерик Шопен. Похоронный марш. Посвящается Яне, – ответил Иван из зала.
– Дурак! – ответила Яна и захлопнула дверь.
И боги вместе с музой снизошли...
Когда наскучила могильная тема, Иван без перерыва перешел к жизнерадостным и легким произведениям композиторов семьи Штраусов.
Яна подошла незаметно, закутанная, как младенец, в банное полотенце. Иван оглянулся, улыбнулся Яне в ответ на ее лучистую улыбку. Умиротворяющая музыка изгоняет дьявольское из души, как храмовая молитва. Продлить бы навсегда это мгновение вечно истинной чистоты, избавления от искушения сатанинским зельем, когда душа и тело воспрянули в единении, а не в самоуничтожении и противоречии. Не останавливаясь, Иван продолжал исполнять произведения, пальцы будто сами вспоминали клавиши, а мелодии откуда-то с небес подсказывали сами композиторы. Яна незаметно отлучилась и появилась вместе со скрипкой, самой обыкновенной, не шумливой и резкой, но с сильным грудным голосом. И этот голос тут же придал веселья, радости и ощущения полного счастья, которое никогда не испытаешь в одиночку. И опять этот блистающий неукротимым потоком музыки дуэт то споря, то вырываясь, то взрываясь фонтанами, стал единой стихией сливающихся в штормовой пене приливной и отливной волн... В самозабвении Яна даже не заметила, как развязалось и упало на пол полотенце. Она осталась совершенно обнаженной, что в эти мгновения было совсем неважно, когда в руках скрипка, из которой льется вечная музыка. Иван, заметив метаморфозу, произошедшую на его глазах с чудной скрипачкой, даже не сбился. Муза в новом обличье, точнее, без всякого облачения, придала вдохновения, как будто небесные силы приподняли его, и музыка сделала чудо, оживив античную богиню, ниспосланную из глубины веков.
Наконец встретившись глазами, по согласию, завершили самый веселый и беззаботный вальс юного Штрауса.
Иван облегченно вздохнул, покосился на Яну.
– Ты хочешь моей смерти? Сплошные испытания, я ведь не железный...
Яна изящно нагнулась, подняла полотенце, небрежно набросила на плечо, как тогу.
– Если тебе неприятно, мог бы и не смотреть.
Она повернулась и пошла в «будуар». Иван нагнал ее на пороге, вошел вслед за ней. Яна повернулась недоуменно. Он стянул с нее «тогу», бросил на пол.