Проклиная бакинский норд, Богомолов с папиросой в зубах нервно ходил по комнате, дожидаясь очередного звонка Петровича, который через каждый час информировал его о положении дел на плотине. Плотина очень беспокоила Богомолова. Выдержит ли каменная стена морскую стихию, или же волны раскидают эти шестнадцатитонные "камешки", как предвещали многие из Азнефти, и вода снова устремится в Ковш? Что будет тогда? Сколько посыплется обвинений в головотяпстве и во вредительстве! Как будут торжествовать явные и тайные враги! Какую радость это вызовет у неизвестного ему Ивана Иваныча!
Он нахмурился при воспоминании об этом непрошеном госте.
Раздался звонок. Богомолов взял трубку. Голос у Петровича на этот раз был какой-то далекий и скорбный. Павел Николаевич сразу почувствовал беду.
- Что случилось? Не скрывай, Петрович!
- Плохи дела с плотиной... Вода в десяти местах сделала пробоины, устремилась в Ковш... Мы всё перепробовали, но больше нету мочи, выбились совсем из сил, простыли в воде.
- Что ты предлагаешь, Петрович? - крикнул в трубку Богомолов.
- Одним нам ничего не сделать. Надо объявить аврал. Я звонил Кирову говорят, он на заседании. Позвоните сами!
Богомолов повесил трубку, попробовал на мгновение представить себе, что творится на бухте, и снова взялся за трубку. Он позвонил в ЦК. Ему ответили, что заседание еще не закончилось.
- Лида! - сказал Богомолов. - Я должен немедленно повидать Кирова. Иначе шторм разрушит всю плотину. Тогда - все, все погибнет! Разбуди Аюба. Пусть запрягает лошадей.
- Папа! Но ты знаешь, что творится на улице? - в ужасе спросила дочь.
- Знаю! Я должен ехать! И никаких отговорок!
Богомолов стал одеваться.
В час ночи, в распахнутом пальто, весь покрытый пылью, Богомолов явился в ЦК. Комендант провел его в приемную Кирова, велел ждать конца заседания. Павел Николаевич поблагодарил его, выждал минуту и, когда на лестничной площадке заглохли шаги коменданта, велел сонному Коле провести его к дверям кабинета, и такой скромный, тихий, робкий человек, как Богомолов, решился распахнуть дверь...
Бюро ЦК не суждено было продолжить свою работу в эту ночь. Киров объявил аврал. Всем было велено немедленно ехать на бухту. Каждый получил конкретное задание: кто должен мобилизовать с соседних с бухтой промыслов рабочих, кто достать со складов Азнефти лопаты и мешки, кто позаботиться о питании...
И на пяти легковых машинах выехали в ночную темень, навстречу буре и морской стихии.
Разгулявшийся норд, казалось, готов был разнести всю плотину; яростные трехсаженные волны обрушивались на каменную стену и сотнями потоков устремлялись в Ковш.