Песок был мокрый и холодный, острые камешки больно врезались в ступни его голых ног. Но все было ничего, пока Джефф не побежал, стараясь догнать Кэйт: споткнувшись о кусок плавня, он потерял равновесие и рухнул на колени.
Со смехом Кэйт протянула руку.
— Бывает, — сказала она, помогая ему подняться. — Сбавьте скорость.
Джефф удержал ее руку в своей.
— Вы говорите так, будто это доставило вам удовольствие.
— Еще какое, если номер исполняете вы. — Сердце его вздрогнуло: маленькие сильные пальцы нежно и требовательно коснулись его ладони. — Это больше чем просто смешно. Расслабьтесь. Почувствуйте под ногами твердую почву, землю и ее мощь. Я всегда говорю это моим ученикам во время занятий йогой.
— Я бы лучше почувствовал… вас. — Его пожатие усилилось, он повернул ее к себе. Кэйт внутренне напряглась.
— Нам надо обсудить кое-какие дела, — напомнила она.
— Сегодня чудесная ночь, Кэйт! — Джефф ожидал от нее какого-то ответного шага. Когда его не последовало, он ослабил свое пожатие и вздохнул, чувствуя, что ее рука ускользает. — Ладно. На чем мы остановились?
— На моем требовании равной ответственности, — твердо сказала она. — Может, Эллен понравится гончарное дело. — Ее энтузиазм исчез, когда она заметила, какое несчастное у него лицо. — Да что с вами? — спросила она в недоумении.
Джефф смотрел на отблеск лунного света на черной воде за прибоем. Он старался не вспоминать, но сегодняшняя сцена, устроенная его матерью, снова и снова вставала перед ним.
«Запомни мои слова, Джефферсон! Эта женщина, Джо-Джо, доведет тебя до беды, — наставляла его она. — Я буду терпеть ее дочь, если это сделает Эллен счастливой, и, конечно, не смогу удержать тебя от встреч с нею, если ты настолько глуп. Но я не потерплю, чтобы она, с ее уличными манерами, влияла на Эллен! Ребенку в ее возрасте нужен правильный образец для подражания, женщина ее социального класса!»
Кэйт ожидала ответа, во взгляде ее живых огромных глаз читалась уязвленная гордость. Что он мог сказать ей? Объяснить, как велик его долг перед матерью за заботу об Эллен? Оправдать свое собственное стремление к миру в семье — миру, который пошатнется, если он пойдет поперек материнской воли?
Он увидел, как плечи Кэйт вдруг поникли.
— Можете не отвечать, — сказала она. — Дело в вашей матери. Я должна была сразу догадаться.
— Черт, Кэйт, все не так просто, — сказал он, презирая себя. — Давайте поговорим. Мы можем еще что-нибудь придумать…
— Нет, ни слова больше. Отвезите меня домой. Немедленно.
Джефф с болью в сердце следил, как она уходит по дорожке к лестнице, потом поворачивается и смотрит ему прямо в глаза.