— Быть с ней — с той, которую я люблю, — стоит любой жертвы. Я испанец, и если я женюсь, то женюсь один раз. Для бедуина это проще. Он может жениться в понедельник и развестись в пятницу. Согласно мусульманским законам он не связан с женщиной, которая не подходит ему по темпераменту и всему тому, что делает брак любовной связью.
— Все это так сложно…
— Бедный ребенок. — Рауль взял ее тонкую руку в свою и дотронулся до кольца с изумрудом. — С вами на протяжении нескольких дней случилось столько всего, ваша голова идет кругом. Давайте сегодня больше не будем говорить о том, что ждет вас в Эль-Амаре. Пусть Морфей баюкает вас в своих объятиях. Впрочем, это произойдет в любом случае. Сон упростит то, что сейчас кажется таким сложным.
— Вы хотите сказать, что надо довериться судьбе? Но предположим, что…
— Не беспокойтесь, дорогая. — В голосе его опять появилась слегка дразнящая нота. — Я знаю, вы боитесь, что пустыня — это то место, где мужчина навязывает свою волю женщине независимо от ее желания. Обещаю, что вы сможете уехать из Эль-Амары как только захотите.
— Независимо от воли принцессы?
— Принцесса не определяет вашу судьбу, Жанна.
— А вы, дон Рауль?
— Пока что я везу вас в Эль-Амару. Но повторяю: вы можете отдать мне кольцо и вернуться в Англию, как только пожелаете.
— Думаю, что решение останется за вами.
— Не совсем. Мне кажется, что месяц в оазисе все расставит по своим местам. Я отнюдь не собираюсь выступать в роли тирана, решая, как долго вы пробудете с моей семьей. Может, мы вам понравимся.
— Что тогда?
Жанна ждала ответа с напряжением, которое пыталась сделать незаметным. Она нервно теребила маленький золотой амулет на запястье.
— Английский чайный домик будет чем-то новым на ярмарке в Эль-Амаре, — небрежно сказал он. — Вы можете остаться насовсем и открыть его там.
— Может быть. — Жанна постаралась, чтобы ее голос звучал так же небрежно, словно она и не ждала более теплого ответа. Будто бы его действительно заботило, что станет с ней дальше… Он ведь беспокоится на самом деле только о Рэчел и бабушке. Ей отведена роль моста, который соединит их. Она — английская девушка, которую он забудет, как только убедит бабушку, что может быть счастлив только с Рэчел…
— Я подумаю над этим, сеньор.
— Вы о чайном домике?
Она улыбнулась:
— Я уже вижу себя в фартуке и парандже, обслуживающей темноволосых арабов.
— Очень привлекательный образ, — пробормотал он. — Я буду поставлять вам образцы чая и сладостей. А сейчас вы можете налить мне еще одну чашку кофе, и я, пожалуй, съем один из этих фиников.