Они молчали оба, и Жанна смотрела вдаль на тени, падающие на пески. Казалось, что воздух дрожит от какой-то странной вибрации. Ей завладело ощущение безвременности. Тишина время от времени прерывалась отдаленным воем шакалов и потрескиванием веток тамариска в костре, посылающем в небо запах ароматного дыма и столпы искр.
Ночь была полна очарования, чувства свободы и страсти — такой же чистой, как звезды. Бесконечно далекие, они казались близкими, как тогда, на мечети.
Дон Рауль сравнил пустыню с женщиной, и она действительно напоминала женщину, закутанную в шифон, затканный драгоценными камнями.
— Как тихо, — прошептала Жанна. — И все равно в душе ощущаешь что-то важное, близость к самой сути.
— После этого ночь в городе кажется уже искусственной, не правда ли? Свет неона, высокие здания, пары, которые ищут забвения в грязных бистро, где из усилителей звучит джазовая музыка. Человек создал цивилизацию и теперь недоволен.
— И тем не менее все уверяют, что прогресс необходим! — воскликнула Жанна.
— Прогресс стал работать против человека, который уподобился змее, кусающей собственный хвост, — возразил Рауль.
— Я могу понять, почему вы так охотно возвращаетесь в пустыню, сеньор.
— Только здесь можно слушать тишину. Нет звуков транспорта, грохота рушащихся зданий и возводимых небоскребов.
— Может быть, вы старомодны, сеньор?
— Я знаю, что для меня предпочтительна свобода, которую дает пустыня, но вам-то это все в новинку. Вы очень молоды и незащищенны. В городе люди проходят не замечая друг друга, они боятся сблизиться, потому что это предполагает включенность в надежды и нужды других. Вы как котенок среди тигров, Жанна Смит. — Он засмеялся. — Но даже котенок обладает смелостью. Вы наблюдали, как маленький пушистый звереныш залезает на высокое дерево исключительно из любопытства?
— И что?
— Вот так и вы решились уехать за тридевять земель, да еще с таким типом, как я.
— А что вы за человек… на самом деле?
— Вы спрашиваете о моей личной жизни?
— Нет. Как я могу?!
— Можете, — лукаво сказал Рауль. — Признайтесь, вы ведь опасаетесь, что дома у меня гарем.
— Почему?
— Потому что коль скоро у меня есть гарем, то вы можете стать одной из наложниц.
Затаив дыхание, несколько напуганная его словами, Жанна пристально смотрела ему в лицо. Рауль расхохотался, и ей захотелось ударить его, потому что он чуть не заставил ее поверить в очевидную глупость.