Стив не спрашивал себя, почему от одной мысли о том, что Монику ждет какой-то мужчина, сердце его сжималось, а разум кипел от убийственной ярости. Он не задавался вопросом о своих чувствах — слишком был зол от сознания, что нечто дорогое ускользает из его рук. А он так нуждался в Монике! Как в воздухе. И боролся за нее, как боролся бы за глоток воздуха. И все равно нес потери — он терял Монику. Стив знал, что так будет, но не думал, что так скоро и так больно. Это приводило его в бешенство.
Поводья медленно поползли из его сжатой ладони.
— Нет! — рявкнул он и сильнее сжал их. — Поговори со мной, черт побери! Не уезжай так, словно меня вообще не существует!
Моника взглянула на Стива.
Он ожидал, что глаза девушки выдадут ее расчетливость и страсть к деньгам. Но не увидел ничего, кроме той же самой тьмы, которая окутала его собственную душу. В глазах девушки была боль, утрата, горе. Но странно — не было гнева.
Его отсутствие озадачило Стива.
— Я ничего не знаю ни про какого заумного антрополога, — сказала Моника, тщательно подбирая слова. Она не сердилась, потому что не могла себе этого позволить, не потеряв полностью контроля над собой. — Родители послали меня сюда, чтобы я нашла себе мужа, но я не за этим ехала. Хотела выяснить, кто я. Ведь я не принадлежала ни к одной из тех культур, среди которых росла. Всюду была всего лишь белой пришелицей, знающей чересчур много чужих традиций, чужих богов, чужих привычек. Я думала, что мое место должно быть здесь, в Америке, где съехались люди всех цветов кожи и где традиции — это то, что создают семья и общество, и то, что людей поддерживает. Но ошибалась. Мне не место здесь. Это, наверное, я заумная. А то, что бедная, — не беда.
— Ты ничего не говоришь о нас, обо мне, о тебе, — холодно заметил Стив.
Моника закрыла глаза от пронзительной душевной боли, лишившей ее последних сил.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты обижена и расстроена, потому что я тебя обманул! А я зол, как сто чертей, на всех и себя самого. Но помимо этого между нами ничего не изменилось. Я смотрю на тебя и хочу тебя так, что едва стою на ногах. И с тобой, вижу, происходит то же самое. Мы нужны друг другу. Ничего не изменилось.
Моника посмотрела на жесткую линию рта Стива, серое пламя глаз и поняла, что он прав. Даже сейчас, когда ее убивала боль, она желала его так, что от этого кружилась голова.
Стив увидел это ответное желание и почувствовал, что начинает постепенно расслабляться. Конец лета придет… но еще не сегодня. Не в эту минуту. Он снова мог дышать. Шумно и длинно выдохнув, Стив выпустил поводья и переложил руку на мягкую изношенную ткань джинсов, обтягивающих бедро Моники. — Во всем этом недоразумении есть нечто хорошее, — сказал он. — Теперь у тебя нет никаких причин не приходить на бал.