Эти крики до сих пор слышались ему во сне. Вот и сейчас страшное воспоминание вызвало у него холодную испарину. Его отца отравили за неделю до суда по обвинению в государственной измене.
После сражения при Флоддене, в котором сложила голову половина шотландского рыцарства, весь Эдинбург хором требовал смерти предателя. Один из охранников, проявивший к ним сочувствие, предупредил о готовящемся убийстве. Элизабет Хэпберн, превозмогая боль и спрятав в карман гордость, умоляла графа Мьюра, исполнявшего в то время обязанности губернатора, об аудиенции. Ей было отказано.
Но Александра оказалось не так-то просто убрать с дороги. Он ходил за Мьюром по пятам и наконец обратился к нему во дворе замка, в присутствии дюжины придворных. Десятилетний мальчик рассказал об угрозе убийства и попросил (он не унизился до мольбы), чтобы его отца перевели в другое место, подальше от враждебно настроенного к нему Эдинбурга.
Александр закрыл глаза, стараясь отогнать мучительное воспоминание. Столько времени прошло, но он все еще помнил, как грубые камни мостовой впивались ему в колени, все еще видел лица людей, окруживших его и неловко переминавшихся с ноги на ногу. Одни смотрели на него с презрением, другие с жалостью.
Ну а Мьюр… Александр стиснул кулаки. Мьюр грубо приказал убрать его с глаз долой. Через пять дней Гэвин Хэпберн был мертв.
Усилием воли Александр заставил себя вернуться к действительности и сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Он ни минуты не подозревал графа Мьюра в причастности к заговору отравителей. Несмотря на всю свою ненависть к Гэвину Хэпберну, этот человек считал невозможным для себя унизиться до столь грязного преступления. Однако, по мнению Александра, Мьюр мог его предотвратить. А самое главное, именно Мьюр отдал приказ об аресте Гэвина, именно он настаивал на том, что у прежнего хозяина замка Дэрнэм были и мотивы и возможность совершить предательство.
Как странно все в жизни складывается, думал Александр, и жестокая улыбка скривила его губы. Больше всех на свете он ненавидит человека, который мог бы стать его собственным отцом.
— Ну что, братец? Что делать будем?
Александр, вздрогнув, обернулся, удивленный и раздосадованный тем, что Грант сумел подкрасться к нему незаметно.
— Ты же знаешь, каков приказ, — пробормотал он в ответ, все еще витая мыслями в прошлом.
— Ну да. Ждать здесь. Следить за девчонкой.
Александр решил, что сердиться не стоит. Посторонним лицо Гранта представлялось малоподвижным и ничего не выражающим, что, несомненно, давало ему преимущество. Однако сам Александр давно уже научился угадывать, что скрывается за грубой маской.