«Рэйчел Симеон снималась в таких телевизионных программах и сериалах, как “Угадай мелодию”, “Пригороды и их обитатели” и “Счет”. Она участвовала в бродвейских театральных постановках “Оливер?” и “Энни возьми свой пистолет”. В 1984 году Рэйчел была удостоена премии “Черный колос” за игру в пьесе “Затаенные обиды”».
Вот бы и у нее, у Анны, было такое же резюме! Она всегда подозревала, что у нее есть талант, но она не знала какой именно. Каждые четыре года ее беспокоила мысль о том, что она могла бы стать спортсменкой и участвовать в Олимпийских играх, если бы только у родителей хватило терпения и средств на профессиональные тренировки!
Но они никогда не развивали в Анне никаких дарований. Барбара даже запретила ей играть главную роль в школьном спектакле. Разве ее учили с самого раннего возраста кататься на коньках? Кто знает, может быть, сейчас Анна могла бы кататься на коньках, как Торвилл и Дин[33]. Или стать одной из лучших женщин — игроков в гольф. Ведь она всегда хорошо играла в мини-гольф.
Прозвенел последний звонок — до начала представления осталась одна минута. «Дамы и господа, займите, пожалуйста, свои места…» Анна принялась за следующее резюме в программке:
«Рената Сорента играла в…
Рената Сорента…
Рената…
Рената…»
Вернувшаяся Ру изумилась:
— Что случилось? Почему у тебя такое ошарашенное лицо?
Занавес поднялся, и на сцене появились четыре женщины, одной из которых была Рената Сорента. Вполне возможно, что это была другая Рената Сорента. В конце концов, это было характерное актерское имя, хотя и выдуманное. Настоящее имя Ренаты Сорента было Ребекка Смит. Но нет, не было никаких сомнений. Это была она. Женщина, которая испортила ей жизнь. Может быть, Анна до сих пор играла бы в театре. Если бы не эта женщина — Рената.
Она не слышала это имя вот уже девять лет, со времени постановки «Видения о Петре-пахаре» в 1989 году. Всем понравилась, как Анна интерпретировала роль Зависти. Даже Роджер Браун, который играл главную мужскую роль, во время репетиции назвал ее игру смелой. Он предложил Анне поехать с ним на гастроли с одним новым спектаклем, который поставил его друг. Правда, ей придется играть обнаженной по пояс, но он не видит в этом никакой проблемы. Возможно, Анну даже примут в актерский профсоюз. Она отказалась. Ей неловко было раздеваться даже в общей женской раздевалке, не говоря уже об обнажении на публике, перед незнакомыми людьми.
После репетиций Роджер забрасывал ее предложениями о том, как им лучше всего оттенить талант друг друга. Анна догадывалась, что нравится ему. Ей было двадцать два года, и она была неглупой. Она уже много раз сталкивалась с мужчинами такого типа, и ей уже наскучил вид чрезмерно накачанных бицепсов. Ее не могли взволновать его острые скулы теперь, когда она уже не была девственницей. Весь его облик был воплощением «настоящего мужчины» из телевизионной рекламы. Насколько низко она упадет в своих глазах, если влюбится в этого самца? Это пристало бы пятнадцатилетней девчонке, коллекционирующей постеры. Но Анне шел уже двадцать третий год, и ей требовалось нечто большее, чем просто длинные ноги и развевающиеся каштановые волосы.