* * *
После того, как осмотр моей скромной персоны, наконец, удовлетворил любопытство 'светила', профессор взялся за моего соседа - поручика Лазарева.
С ним было сложнее - практически все повреждения внутренние и довольно болезненные. Однако, спустя четверть часа, величественная процессия медработников торжественно удалилась, оставив нас в покое.
Ну, наконец-то!
Утомили - сил нет!
Тем временем наступило время завтрака. Тоже, если честно, непростая процедура в нашем положении. Я неделю привыкал держать ложку левой рукой, потому что правую мне поднимать крайне не рекомендуется - рана может открыться.
Лазарева - так вообще медсестры кормят с ложки…
Собственно, за завтраком мы и узнали, что к полудню прибудут раненые и у нас появятся новые соседи.
Может быть, станет немного получше в плане общения, а то я со скуки совсем с ума сойду!
7
Итак, у нас в палате пополнение и теперь нас четверо.
Новыми жильцами нашего скорбного покоя стали два весьма примечательных со всех сторон человека.
Во-первых, прапорщик братского 9-го Сибирского гренадерского полка нашей 3-ей дивизии Иван Иванович Евграшин - младший офицер пулеметной роты. Полный Георгиевский Кавалер. Нелюдимый чубатый парняга крепкого телосложения, с сурово нахмуренными бровями на круглом лице. Эпикриз - проникающее штыковое ранение грудной клетки.
Пока новоприбывших таскали на перевязку, доктор нам поведал, что того несчастного недоумка, который рискнул проткнуть Иван Иваныча штыком, этот спокойный на вид хлопец взял за горло и забил насмерть пятифунтовой гранатой Новицкого.
Наш человек!
Ибо нехрен!
Вторым по очереди, но не по значению, был штабс-капитан Анатолий Акинфиевич Логинов - самый, что ни на есть, настоящий танкист! То есть, конечно - бронеходчик из 52-ой особой бронебригады (Так здесь обозвали танковые части).
Немолодой общительный мужчина, среднего роста, с лукавым оценивающим взглядом.
Эпикриз - множественные осколочные ранения. Плюс ко всему - выбитые передние зубы. Все это, как результат пробития брони шрапнелью поставленной 'на удар'.
Больше всего Логинов страдал не от ранений, а от переживаний по поводу факта гибели большей части экипажа и, собственно, самого танка, носившего гордое название 'Бегемот'. Кто-то погиб сразу, кто-то потом, когда машина загорелась.
Самому Анатолию Акинфиевичу, на мой взгляд, крупно повезло, что его в полубессознательном состоянии выволокли из подбитого 'бронехода' до того, как тот охватило пламя.
* * *
После перевязки, проведенной в соответствии с моими скромными пожеланиями в традициях отличных от эпохи раннего палеолита, я упросил санитара проводить меня в палату к Генриху.