– Син! – заорал он, увидев меня. – Почему так долго?!
– Почему дверь открыта, Ланс? – ответил я вопросом на вопрос. – Или Макс тебе не сказал, что после падения Пелены надо сидеть тихо и не высовывать носа за порог?
– Закон пал! – поведал мне он. – Вечность… Свобода… Свобода… Вечность…
На счет вечности – это он сильно ошибался. Максимум неделя. Иначе нам всем вечная синь и вечный покой.
– Я пьян без вина, – бормотал Ланселот. – Да что там пьян… я понял наконец, что равен теперь Архитектору.
«В чем это равен?» – хотел спросить я, но не спросил.
Мы все заскочили внутрь, и я запер дверь.
Дверь у Максима была так себе, а ведь хорошая дверь в дни хаоса – первое дело.
«Почему он не позаботился об этом заранее?» – задал я сам себе риторический вопрос.
Вот именно – почему?
Хотя если устроить завесу на манер той, о которой я только что говорил, то мы можем продержаться сутки, а то и двое. Возможно, нам этого вполне хватит. А потом начнется всеобщая свалка.
* * *
Я вошел в комнату. Стереовид все еще что-то пытался показывать, хотя гонка давно закончилась. Кролик сидел за столом и доедал копченую рыбину. Макса не было.
– Что случилось? – спросил я ледяным тоном, понимая, что дело дрянь.
Я обошел комнату, как будто Макс был какой-то мелочью, которая могла затеряться среди мебели.
– Где он? – спросил я внезапно осипшим голосом.
– Макс? – зачем-то уточнил Кролик.
– Разумеется, Макс.
– Плохо дело. Они с Лансом пошли за дверью и ставнями. Взяли тележку и пошли. А назад вернулся только Ланс.
– Его арестовали стражи, – влез в разговор поэт. – За грабеж лавки. Я пытался протестовать и получил в глаз. Так получил, что звезды посыпались из глаз… я два раза сказал «глаз». Ненавижу тавтологию… Вырубился и лежал во тьме. Очнулся – смотрю: тьма, никого нет во тьме…
– Вот же брызг синевы! – пробормотал я, иных слов у меня просто не осталось.
– Какие стражи! Какой грабеж! Пелена пала! – возмутилась Мэй.
– Тогда еще нет, – уточнил Кролик. – Это случилось почти сразу после вашего ухода. То есть больше двух часов назад. Как только Ланс вернулся, я схватил запасной арбалет Макса и попробовал их догнать. Но куда там! Они умчались на тачке. Тогда еще можно было ездить. А у меня, смею вам заметить, тачки нет. Я попробовал связаться с вами по инфозеркалу, но там шли одни помехи. Я кричал так, что сорвал голос…
Я вспомнил наждачный хрип инфашки и понял, что имя «Макс» мне не пригрезилось. Но, с другой стороны, что мы могли сделать?
– Я предупреждал, что все кончится плохо, – напомнил Кролик.
– А ты хоть раз сказал «хорошо»? – огрызнулся я.