– Денни, не надо… Пойдем в постель…
Он встал, держа руки на ее бедрах, брюки упали к его ногам, открыв мускулистые стройные ноги.
– Нет! – жарко дыхнул он ей в лицо. – Я хочу видеть тебя… всю.
С этими словами он спустил с нее джинсы, его рука легла ей на живот, через трусики ощупывая все ее прелести. Это было непосильным испытанием. Она вскрикнула и прижалась к его руке, раздвинув ноги. Но и он не смог более сдерживать себя. С каким-то звериным рычанием он сдернул с нее трусы и, более не в силах владеть собой, просунул руку ей между ног, а другой обхватил ее так, что у нее прервалось дыхание. Едва не падая в обморок, полузадушенная его объятиями, она в изнеможении прошептала ему прямо в ухо:
– А ты?..
Он отпустил ее, взял за руки и положил их себе на бедра.
– Лесли… сама… Я прошу.
Она робко потянула его плавки вниз. Но снять их оказалось нелегким делом. Она стеснялась, руки ее дрожали, а его напрягшееся естество создавало непредвиденные препятствия. Пока она справлялась со своей сложной задачей, он гладил ее ягодицы, грудь, живот, возбуждая ее так, что у нее кружилась голова. Снимая плавки, она неловко коснулась его напряженного члена и отдернула руку. Но возбуждение ее достигло такой степени, что подавило наконец природную стеснительность. Она снова робко коснулась его, потом еще… Победив наконец непослушную материю и спуская ее окончательно, она провела рукой по его плоти, поглаживая ее и исторгая у Дена стон вожделения.
Он стоял перед ней обнаженный, прекрасный как языческий бог. Его руки снова обхватили ее груди, он сжал ее соски и легонько толкнул Лесли. Не удержавшись, она села на кровать. Ден встал перед ней на колени и раздвинул ее ноги. Она откинулась назад на локти и подчинилась его жадным губам, проникавшим в самые тайные уголки ее тела. Его ласки становились все более страстными.
«Вот сейчас!» – подумала она, извиваясь под придавившим ее телом. Она не была более Лесли, эмансипированной женщиной конца века, ведущим сотрудником бюро по трудоустройству. Она была сейчас Женщиной, Евой, которая жаждала своего мужчину, своего Адама, и все это было в первый раз с сотворения мира. Может быть, впервые в жизни ей не нужно было никого подчинять, и впервые она испытала счастье подчинения, доверия, отдачи без остатка…
Он осторожно бедром раздвинул ей ноги, и она раскинула их еще шире, жаждая принять его в себя, готовая на все. Она заметалась, когда его плоть коснулась ее розы и потерлась о нее. Но он не вошел в нее, как она ожидала, а отодвинулся. Потом она опять почувствовала это обжигающее прикосновение. Не в силах больше терпеть эту муку, она протянула руки, схватила его член и направила его в себя, изогнувшись так, что он вошел в нее и заполнил всю без остатка. После этого она уже ничего не помнила, ни о чем не думала, неистово удовлетворяя свою жажду, такую долгую, такую нестерпимую…