– Фашистский солдат! – воскликнула Маша. – Это же совсем другое время!
Солдат отошел на пару шагов. Перед ним на коленях стоял старик. На его груди желтела нашитая на пиджак шестиконечная звезда. Солдат размахнулся и пнул его сапогом. Старик упал, у него из-за пазухи выпала книжечка, которую сейчас держал в руках Антон.
Солдат опять что-то заорал.
– Что он кричит? – спросила Лёля срывающимся шепотом.
Ей никто не ответил.
К старику подошел мужчина в штатском, поднял его за волосы из грязи, заржал и плюнул ему в лицо. Солдат снял с плеча автомат и, не целясь…
– Нет! – заорала Маша и кинулась на солдата, неистово размахивая шпагой.
Морок рассеялся. Лёля, вытянувшись в струнку, смотрела в то место, где только что лежал старик, огромными, полными слез глазами. Маша в последний раз взмахнула шпагой, запустила ею куда-то в угол и разревелась.
Антон, не зная что делать, принялся листать книжицу. Она была исписана мелкими непонятными значками.
– Не с той стороны листаешь, – сказала Маша сквозь слезы. – Надо справа налево. Это сидур… еврейский молитвенник… У моего прадедушки такой был.
Маша взяла из рук Антона книжку, раскрыла наугад.
– Мне бабушка рассказывала, – сказала она тихо-тихо. – У нее всех убили. Выволокли во двор и спросили: «Юден?»…
Кладовой покачал головой и промокнул глаза бороденкой.
– И в упор всех… – продолжила Маша неживым голосом. – А бабушку случайно не добили… Потом соседи выходили…
– А кто был тот, второй? – спросил Антон у Кладового. – Он же, кажется, не немец…
– Так то ж Гришка, староста местный! А ты думал, только чужеземцы убивали? Сволочь, детки, это не национальность…
– Пойдемте отсюда! – сказала Маша. – Я не могу больше…
Лёля подошла к Маше и обняла ее. Та прижалась к подруге и затихла.
– А ты говоришь – дикари… – вздохнул Кладовой. – Этот старик сколько дней там валялся, его хоронить не давали. А Гришка ходил мимо и мочился на него…
Маша заткнула уши.
– Зачем ты ей это рассказываешь?! – прошептала Лёля.
– Я не ей. Я вам, – сказал Кладовой. – Времени-то пролетело всего ничего, века не прошло. Думаете, вы сильно изменились?
– Кто мы? – удивился Антон.
– Люди, – пожал плечами Кладовой.
– А что потом? – хрипло спросила Маша. – Что потом было со стариком?
– Тут недалеко стояла церковь, небольшая такая. И батюшка, как его звали, уж и запамятовал… Тоже старенький, но крепкий. Он ночью старика и похоронил. На православном кладбище по православному обряду. Сказал, что перед Богом все равны, какая разница какой веры… Гришка все допытывался потом, кто посмел похоронить, но батюшку не выдали. А я ему этот ход показал.