-- Во всяком случае, - добавил ветхий зицпредседатель, -во всяком случае этот неизвестный человек-голова. Вы знаете Валиадиса? Валиадис этому человеку пальца в рот не положил бы.
-- А Бриану? -- спросил Остап с улыбкой, вспомнив собрание пикейных жилетов у бывшего кафе "Флорида". -- Положил бы Валиадис палец в рот Бриану? Как вы думаете?
-- Ни за что! -- ответил Фунт. -- Бриан -- это голова.
Три минуты он беззвучно двигал губами, а потом добавил:
-- Гувер-это голова. И Гинденбург-голова. Гувер и Гинденбург -- это две головы.
Остапом овладел испуг. Старейший из пикейных жилетов погружался в трясину высокой политики. С минуты на минуту он мог заговорить о пакте Келлога или об испанском диктаторе Примо-де-Ривера, и тогда никакие силы не смогли бы отвлечь его от этого почтенного занятия. Уже в глазах его появился идиотический блеск, уже над желтоватым крахмальным воротничком затрясся кадык, предвещая рождение новой фразы, когда Бендер вывинтил электрическую лампочку и бросил ее на пол. Лампочка разбилась с холодным треском винтовочного выстрела. И только это происшествие отвлекло зицпредседателя от международных дел. Остап быстро этим воспользовался.
-- Но с кем-нибудь из "Геркулеса" вы все-таки виделись? -спросил он. -- По авансовым делам?
-- Со мною имел дело только геркулесовский бухгалтер Берлага. Он у них был на жалованье. А я ничего не знаю. От меня все скрывали. Я нужен людям для сиденья. Я сидел при царизме, и при социализме, и при гетмане, и при французской оккупации. Бриан -- это голова.
Из старика больше ничего нельзя было выжать. Но и то, что было сказано, давало возможность начать поиски.
"Тут чувствуется лапа Корейко", -- подумал Остап, Начальник черноморского отделения Арбатовской конторы по заготовке рогов и копыт присел за стол и перенес речь зицпредседателя Фунта на бумагу. Рассуждения о взаимоотношениях Валиадиса и Бриана он опустил.
Первый лист подпольного следствия о подпольном миллионере был занумерован, проколот в надлежащих местах и подшит к делу.
-- Ну что, будете брать председателя? - спросил старик, надевая свою заштопанную панаму. -- Я вижу, что вашей конторе нужен председатель. Я беру недорого: сто двадцать рублей в месяц на свободе и двести сорок-в тюрьме. Сто процентов прибавки на вредность.
-- Пожалуй, возьмем, - сказал Остап. - Подайте заявление уполномоченному по копытам,
ГЛАВА XVI. ЯРБУХ ФЮР ПСИХОАНАЛИТИК
Рабочий день в финансово-счетном отделе "Геркулеса" начался, как обычно, ровно в девять часов.
Уже Кукушкинд поднял полу пиджака, чтобы протереть ею стекла своих очков, а заодно сообщить сослуживцам, что работать в банкирской конторе "Сикоморский и Цесаревич" было не в пример спокойнее, чем в геркулесовском содоме; уже Тезоименицкий повернулся на своем винтовом табурете к стене и протянул руку, чтобы сорвать листок календаря, уже Лапидус-младший разинул рот на кусок хлеба, смазанный форшмаком из селедки, -- когда дверь растворилась и на пороге ее показался не кто иной, как бухгалтер Берлага.