— И это человек, у которого есть все основания быть честным по отношению ко мне! — кричал он. — Мой лучший друг как раз и оказался самым отвратительным лжецом! А ведь он имел все, о чем просил. Никогда и ни с кем я не обращался лучше, чем с этим подлым предателем! Предатель, подлый предатель!
Ричард незамедлительно направил своих полномочных представителей в каждое графство и потребовал от жителей соблюдения присяги, а также поддержки — оружием и солдатами. Это был первый и самый мощный кризис за время его недолгого правления. Ричард призывал своих подданных помочь ему, законному монарху; он ждал от них верности — ведь они обещали быть верными не только его покойному брату, но и ему, их новому королю. Тем, кто менее шестнадцати недель назад так радовался восшествию на престол Ричарда Йорка, он заявил: теперь для них настала пора доказать свою преданность, все они должны подчиниться его решению, иначе страна окажется во власти дьявольского союза, созданного предателем Бекингемом, этой ведьмой бывшей королевой Елизаветой и претендентом Генри Тюдором.
Шли проливные дожди; дул сильный северный ветер. Подобная погода была совершенно нехарактерна для сентября, и я подозревала, что тут явно не обошлось без колдовских чар Елизаветы. Моему сыну следовало незамедлительно выйти в море, чтобы прибыть в Англию вовремя: пока число сторонников королевы растет и пока войско Бекингема все еще на марше. Но если уж здесь, на южном побережье Англии, погода была совершенно непригодной для плавания, то страшно было вообразить, что творится у берегов Бретани. Генри должен был приплыть в точно назначенный момент и подхватить знамя из ослабевших рук того, кто победит в первом бою, а затем заставить противника, еще не успевшего оклематься после предыдущей битвы, опять сражаться, но уже с новым врагом. Увы… Я стояла у окна, глядя, как по стеклу безостановочно текут струи воды, как ветер гнет к земле деревья в нашем саду, и отчетливо понимала: Генри не сможет поднять паруса в такую погоду. Этот колдовской ветер с воем несся прямо на юг, ему навстречу, и невозможно было поверить, что в Бретани найдется хоть один шкипер, который осмелится выйти из гавани в открытое море.
На следующий день дождь усилился; уровень воды в реке неуклонно поднимался. Вода уже заливала ступени нашего причала в нижнем конце сада, и команда нашего барка выволокла судно на берег и затащила в сад почти до самого цветника, подальше от бурных вод Темзы; шкипер опасался, что слишком сильное течение может сорвать барк с пристани. Невозможно было представить, чтобы Генри решился выйти в море при такой погоде; и даже если бы ему это удалось, вряд ли он сумел бы переплыть Английский канал и причалить к южному побережью.