— Войдите, — сказал Орландо, даже не обернувшись. Наверное, кто-то из охранников проверяет, на месте ли он. Такие проверки обыкновенно устраивались каждый час.
Раздались приближающиеся шаги — очень тихие, словно человек двигался на цыпочках. Не подать ли ей голос? Имоджин видела, что Орландо дойдет до конца галереи и повернет назад меньше чем через минуту. Она остановилась примерно в центре помещения, у камина. Ей было трудно дышать. Ну вот — сейчас он обернется! Но она не угадала. Орландо замер у дальнего окна, устремив взор на поникшие деревья вокруг озера, на темную воду, блестевшую под луной.
Больше Имоджин не могла сдерживаться.
— Орландо, — едва слышно позвала она. — Орландо!
Орландо Блейн обернулся. Он не верил тому, что видит: Имоджин в темно-сером дорожном костюме, Имоджин с красными глазами, Имоджин, усталая после долгой дороги, — это была Имоджин. Его Имоджин.
— Это правда ты, Имоджин? — Он медленно пошел к ней по комнате: ему не терпелось обнять ее, но вместе с тем было боязно, что это видение у камина вдруг растает в ночи.
— Я, любимый, — ответила она. — Да, это правда я. — Побежав к нему со всех ног, она упала в его объятия. Они оставались в такой позе дольше минуты, и никто не отваживался заговорить первым. А затем обоих словно прорвало.
— Имоджин, они завязали тебе глаза…
— Орландо, что ты здесь делаешь…
— Ты, должно быть, устала с дороги…
— Тебя держат здесь в плену…
Орландо рассмеялся и хлопнул в ладоши.
— Стоп, стоп, — сказал он, ласково погладив Имоджин по руке. — Давай сделаем так. Сначала ты задаешь мне три вопроса. Потом я делаю то же самое. Идет?
Имоджин кивнула. Что бы спросить с самого начала, подумала она. Ага, вот!
— Орландо, ты все еще меня любишь?
Орландо Блейн рассмеялся снова.
— Конечно, люблю, — сказал он. — Этот вопрос можно было не задавать. Ответ на него тебе известен. — Он легонько поцеловал ее в губы.
— Тогда второй, — сказала Имоджин, увлекая Орландо на маленький диванчик рядом с камином. Вдруг наверху, над потолком, раздался шорох.
— Не обращай внимания. У крыс время вечерней разминки, — пояснил Орландо. — Они всегда бегают там в это время. Но никакого вреда от них нет.
— Итак, второй вопрос, — сказала Имоджин. — Что ты здесь делаешь? Ты пленник или вроде того?
— Это два вопроса.
— Нет, один.
— Нет, два.
— Нет, один.
— Ну хорошо, — сказал Орландо. — На сей раз я тебе уступлю. Пусть будет один. Что я здесь делаю? Сейчас покажу.
Он подошел к стене галереи и снял оттуда две картины.
— «Мужской портрет» Тициана, — сказал он. Потом поднес к свету другую. — «Мужской портрет» Тициана. Перед нами две совершенно одинаковые картины; чтобы в этом убедиться, не надо быть директором Национальной галереи. Но какая из них подлинная, Имоджин?