Она вздрогнула. Как странно: она занималась любовью с одним мужчиной, целовалась с несколькими, но одна мысль о том, что Стэнли поцелует ее среди душистой прохлады сада, приводила ее эмоции в беспорядок.
— Хорошо, — сказала она, пытаясь взять себя в руки, пока он выходил из машины и обходил спереди, чтобы открыть ей дверцу.
На улице было пустынно, лишь одинокие автомобили нарушали тишину ночи. Никакой опасности! Но сработал присущий ему защитный инстинкт, которым он обладал в полной мере. Эта маленькая любезность приятно поразила ее. Он подал руку и, когда она вышла из машины, захлопнул за ней дверцу.
Они остановились в пустынном саду рядом с кустом жасмина, издающим тяжелый запах, который разливался в насыщенном влагой воздухе. Не говоря ни слова, Стэнли обнял ее и, прижимая к своей груди, всматривался в ее лицо, будто пытался отыскать что-то важное. Темный блеск его глаз выдавал отчаянную страсть, которая рвалась наружу. Время остановилось. Они бесконечно долго не в силах были оторваться друг от друга. И хотя ему удалось обуздать первый бешеный порыв, она чувствовала, как трепетало его тело.
Стэнли нарушил молчание.
— У тебя такая необычная улыбка, — сказал он.
— Это ты действуешь на меня так. — Ей казалось, что голос звучит спокойно и ровно, несмотря на обжигающий поцелуй.
— Ты хочешь, чтобы мы продолжили то, что начали?
— Да.
В его смехе звучало удивление и восхищение.
— Даже если это приведет нас к безумию?
— Я знаю, как это бывает. — Она подняла руку и показала ему бьющуюся, словно маленький молоточек, голубую жилку на своем запястье.
Обхватив ее руку длинными пальцами, он приник губами к тому месту, где билась тонкая жилка. Ленни отклонила голову, наблюдая за ним и чувствуя странную слабость в коленях. Она быстро протянула руку и дотронулась до его шеи, где одна из артерий вела свой путь к его сердцу. С удовлетворением ощущая, что и его пульс бешено колотится, она пробормотала:
— Я не смею рисковать снова. Это приносит такую боль, если вдруг понимаешь, что ошибся.
— У тебя так было с ним? — Его голос был бесстрастным, но она без труда угадала в его вопросе скрытую ревность.
Ленни, нахмурившись, медленно провела рукой по его шее, но не отняла ее, а оставила на его груди.
— Да, — призналась она, потому что хотела, чтобы между ними не было никакой лжи. — Но хотя я сейчас уже не тот человек, что была, когда понятия не имела о любви, о страсти, у меня не хватит смелости предаться этому снова.
— Ты боишься?
— Да.
— Я тоже. — Его голос был полон чувства. — Годы, которые сформировали меня, прошли в доме, где я получил достаточно оснований для этого. Мой отец думал, что он вправе изменять и мучить мою мать.