Какого дьявола я здесь? Да, да, именно так я и думаю, к чему лукавить, подыскивая более мягкие выражения. Что заставило меня забраться в такую даль? Что вынесу я из этого плавания, кроме хронической дистрофии, или того хуже — развившейся от непомерных нагрузок гипертонии. Вместо плюс сто процентов (а кое-где и выше) пустынного коэффициента вкупе с безводными, которые получают нормальные люди, работающие в условиях, минус сто восемьдесят кровных рублей, уплаченных за питание и дорогу, и опять-таки минус двадцать четыре дня честно заработанного отпуска. Кто и какими коврижками меня сюда заманил? Романтикой? Так она кончалась в первый же день плавания. Романтика — создание нежное, утонченное, бытовизма не любит. Ей пустые болтанки на морской воде да боль от ожогов по всему телу противопоказана. Она хороша дома, возле телевизора, когда грелка под ногами и форточка на запоре. Тогда после второго ужина хоть на Эверест… А здесь жара да мокрота, и только. Что ж, каждого, кто неделю в мокрых штанах просидел, романтиком называть? Так тогда, извините, до двух лет мы все романтики. Какая прелесть в том, что я надрываюсь дни напролет и не могу быть уверенным, что завтра не будет хуже? Хотя, если честно, я сомневаюсь, что хуже бывает.
На что замахнулся? На стихию! Что могу противопоставить я, маленький человечек, состоящий из тонких мышц и четырех литров теплой крови, ее бесконечной силе и могуществу! Прихлопнет, как разозлившийся конь слепня, и фамилии не спросит.
Что мною двигало, когда я покупал билет до Аральского моря? Глупость? Нет! Вернее, не только, в противном случае я бы сошел с дистанции на острове Барса-Кельмес. Ничто бы меня не удержало. Тогда что? Я не ищу землю обетованную. Меня не ждет впереди неоткрытый материк, а этот вынырнувший из глубин остров никого не заинтересует, в любой момент он может вновь погрузиться в пучину. Меня не увековечат в географических названиях. Я не разбогатею в конце пути. Я рискую просто исчезнуть из жизни. Кроме нескольких самых близких мне людей, этого никто не заметит. Во имя чего я рискую? Я задаю себе этот вопрос и не знаю на него ответа. Может быть, его просто нет здесь, на острове?
— Смена! — командует Сергей.
Я отхожу назад, вцепляюсь в корму. У меня болят мышцы ног, рук, шеи, живота. Я смутно знаю, что такое грыжа, но в том, что она скоро вылезет — уверен! Задыхаясь, подволакиваю ноги по донному ракушечнику.
— Никогда больше я не отойду от дома дальше чем на две трамвайные остановки, — даю я себе внутренний зарок.
С детскими фантазиями покончено! Мальчишка! Начитался приключенческих книжек, потянуло на остренькое. Только ведь об это остренькое и порезаться можно. Не подумал об этом. Ума не хватило! Теперь хлебай эту самую романтику ложками и не жалуйся! Никто тебя сюда за уши не тянул! Чего бы я ни дал сейчас, лишь бы оказаться дома, в своем, не таком обширном, как этот, но зато надежном, понятном до мелочей мирке. Мой дом — моя крепость — верно во всех отношениях. Там я повелеваю обстоятельствами — здесь они мной вертят, как хотят.