— Форель на ужин ловит. Но передайте Гилте: пусть за него не боится. Мы приглядываем и строжаем, чтоб не верил ничьим конфетам или сладким словам.
Матильда Сдобная ввернула:
— Ульф прям извелся по вам!
— Мне тоже его не хватало.
Аделия не лгала. Даже в разгар волнений за судьбу сэра Роули Пико она не забывала мальчика и передавала ему весточки через Гилту. А присланный им букетик примул даже прослезил ее. «Ульф просил передать, что он сочувствует вашему горю».
В Аделии нынче было столько любви, что она щедро одаривала ею всех окружающих.
Внука экономки она вдруг стала воспринимать как родного и нужного человечка.
Но тот встретил ее сурово. Даже не поднял глаза от самодельных удочек.
— Подвинься, невежа, — ласково сказала Аделия. — Леди желает присесть рядом с тобой.
Ульф правильно выбрал место. В прозрачной воде форель ловилась хорошо, и несколько рыбин уже лежали на берегу.
Ручей через несколько шагов впадал в Кем, который не имел тут ничего общего с зловонной рекой в центре города. Однако Аделия подозревала, что это только видимость. Еще до городских ворот вода напиталась навозом с окрестных полей и крестьянских хлевов. Кусок рыбы порой застревал в горле Аделии при мысли о тех нечистотах, которые проходят через жабры кемских речных обитателей.
Так что она была благодарна Ульфу за форель из чистого ручья. Они минуту-другую молчали. Мальчик по-детски дулся за то, что иноземка столько дней пропадала в крепости.
Над камышами сверкали перламутром крылья стрекоз.
Наконец Ульфу надоело молчать, и он спросил:
— Ну как здоровье Роули-Поули?
— Не ерничай! Ему лучше.
Ульф удовлетворенно хмыкнул и занялся своими удочками.
— Ты пользуешься какими-то особенными червями? — вежливо осведомилась Аделия. — Заправский рыбак! Вон какая добыча!
— А, разве это улов! — ответил Ульф и презрительно плюнул. — Наживка самая обыкновенная. Вот погодите, начнется суд и заболтаются первые мертвяки — тогда будет настоящий клев!
— Какая связь между смертными приговорами и рыбой? — опрометчиво осведомилась Аделия.
— Самый лучший червяк — под виселицей со смердящим трупом. Это вам любой рыбак скажет. Да вы разве сами не знали?
И век бы не знать! Эти ужасы Ульф нарочно говорит, чтоб наказать ее за долгую отлучку. Про себя Аделия решила: после суда и «первых мертвяков» она здешнюю рыбу в рот не возьмет!
— Чем под виселицами шастать, ты лучше мне пособляй, — сказала Аделия. — Так вышло, что ты у меня теперь главный помощник. Симон умер, а сэр Роули болеет. Мне нужна толковая мужская голова, чтоб со мной на пару думать о том, на какую наживку поймать убийцу. Ты же у нас умница, Ульф, правда?