Кто-то забарабанил в заднюю дверь коттеджа Нянни Огг. За дверью стояла высокая фигура в черном.
— Ошибся домом, — сказала Тиффани. — Здесь никто даже чуточку не болен.
Рука подняла черный капюшон, и из его глубин раздался шепот.
— Это я, Аннаграмма. Она дома?
— Миссис Огг еще не встала, — ответила Тиффани.
— Вот и хорошо. Можно войти?
За кухонным столом, за чашкой согреваюшего чая, Аннаграмма выдала все. Дела в лесном коттедже шли не очень хорошо.
— Ко мне приходили двое мужчин, спрашивали про какую-то дурацкую корову, которую они оба считают своею, — сказала она.
— Это должно быть Джо Брумсокет и Шифти Адамс. Я о них писала, — ответила Тиффани. — Как кто из них напьется, так начинает спорить об этой корове.
— И что мне с ними делать?
— Кивай головой и улыбайся. Мисс Тенета говорила, что надо подождать, пока корова не издохнет или кто-то из них не умрет. По-другому никак.
— Еще приходила женщина с больным поросенком!
— Что ты сделала?
— Я сказала ей, что не занимаюсь свиньями! Но она разрыдалась, и мне пришлось дать ему Универсальную Панацею Бангла.
— Ты дала ее поросенку? — спросила потрясенная Тиффани.
— А что, поросячья ведьма использует магию, так почему бы и мне… — начала защищаться Аннаграмма.
— Она знает, что надо давать! — сказала Тиффани.
— Он был в полном порядке, когда я сняла его с дерева! И нечего ей было поднимать шум! Я уверена, что щетина скоро отрастет! Со временем!
— Это случайно не пятнистый поросенок был, нет? А у женщины косоглазие? — спросила Тиффани.
— Вроде бы! Какое это имеет значение?
— Миссис Корчевщица очень привязана к своему поросенку, — с упреком сказала Тиффани. — Она каждую неделю носит его к ведьме. Обычно, у него бывает расстройство желудка. Она его перекармливает.
— Вот как? В таком случае, в следующий раз я ей дверь не открою, — решительно сказала Аннаграмма.
— Нет, впусти ее. На самом деле она приходит потому, что одинока и ей хочется поболтать.
— У меня есть дела и поважнее, чем выслушивать старушечью болтовню, — возмутилась Аннаграмма.
Тиффани посмотрела на нее. Что еще можно сделать, кроме того, чтобы стучать Аннаграмму головой об стол, пока у той мозги не заработают?
— Слушай очень внимательно, — сказала она. — Я про нее, а не про себя. Ты не потратишь свое время с большей пользой, чем выслушивая старушек, жаждущих поболтать. Ведьмам все всё рассказывают. Так что слушай каждого, много не говори и размышляй о том, что они говорят, как они это говорят, следи за их глазами… Это как головоломка, но только ты видишь все части сразу. Так ты узнаешь, о чем они хотят рассказать и о чем умалчивают, узнаешь даже то, что они полагают никому не известным. Вот почему мы обходим дома. Вот почему ты будешь обходить дома, пока не станешь частью их жизни.