Я помолчал.
— Не понимаю, почему Бог, который… — Я указал на реку. — Почему он так поступает? Почему позволил, чтобы с моей женой случилось такое? Почему?
Боб запрокинул бутылку и допил последний глоток. Глаза у него покраснели, текила капала с подбородка. Он подошел к лежащей Эбби, опустился на колени рядом с ней, положил ладонь ей на лоб и шепотом спросил:
— Спрашиваю ли я, отчего Бог молчит? — Он кивнул. — Могу ли я объяснить существование страданий и зла? — Он покачал головой. — Отчаиваюсь ли я иногда? — Боб помолчал. — Черт возьми, ты прав. — Он снова приложился к бутылке, высосал последнюю капельку, покатал ее во рту и проглотил. — И все-таки я верую.
Я смотрел на реку. Ночь была ясная, луна светила вовсю. Осталось семьдесят километров. Сорок восемь часов, если выложусь полностью. Мне хотелось закончить. Хотелось вернуть потерянное время.
Я положил руку Эбби на живот.
— Можешь оказать мне услугу?
Боб кивнул.
— Тогда надевай свой воротничок.
Я легонько потряс Эбби, и жена подняла отяжелевшие веки. Она не сразу пришла в себя, а потом шепнула:
— Эй…
— Хочешь вычеркнуть кое-что, чего нет в списке?
— Конечно.
— Ты… выйдешь за меня замуж? Еще раз. — Я указал на Боба. — Как положено.
Она подняла голову.
— Охотно.
Мы брели против течения. Вдоль потока, который некогда был ручейком, к старому пруду, где стояла деревянная церковь. Я толкнул дверь и внес Эбби внутрь. Если раньше половицы скрипели под моим весом, теперь стояла тишина. Вода залила сиденья скамей и продолжала подниматься. Я зашлепал по проходу, а Боб усадил Ракету на алтарь и открыл окна, чтобы впустить свет и воздух. Старое здание покачивалось на своем фундаменте; достаточно было сильного порыва ветра, чтобы оно рухнуло, как карточный домик. Следующей остановкой будет океан. Ракета задумчиво бродила по алтарю, а Пит сидел на плече у Боба, рассматривая залитый водой пол. Наконец попугай сказал:
— Черт возьми. Черт возьми.
Вся задняя часть церкви была снесена бурей. Поперек балки, на которой я заметил надпись, упало дерево; вода снесла в реку то и другое, прихватив заодно часть крыши. Каждые несколько секунд ветер срывал дранки и нес их по воздуху.
Боб встал перед нами. В своем белом одеянии, подпоясанном белым шнуром, в пурпурной накидке, похожей на пончо. На груди у него висел массивный крест. Боб вспотел, над воротничком выпирала складка кожи. Он оттянул воротничок пальцем, посмотрел по сторонам и усмехнулся.
— В самый раз.
Вокруг блестела вода. За то время, что мы провели здесь, она поднялась еще на пару дюймов.
Эбби склонила голову мне на плечо, обхватив руками за шею. Она шепнула: