С этого дня старик Равэ и молодой парфюмер Генрих Брокар стали друзьями. Равэ содержал магазин хирургических инструментов на Никитской улице, и Генрих, которому русский давался с большим трудом, частенько захаживал к старому бельгийцу поболтать на родном языке.
День, который перевернул жизнь Брокара, был солнечным и ветреным, как это часто бывает в Москве. На лестнице раздался быстрый цокот туфелек, и в то же мгновение Брокар уловил тончайший аромат гардении, дикой гвоздики, мускуса и кофе. В магазин вошла – нет, вбежала девушка. Ее улыбающееся лицо раскраснелось от солнца и ветра. Она тут же, нисколько не стесняясь незнакомца, поцеловала старого Равэ в сухую щеку и прожурчала высоким, звонким голосом:
– Здравствуй, папочка!
Равэ смущенно кашлянул и сказал:
– Шарлотта, позволь представить тебе моего приятеля. Это мсье Генрих Брокар. Он работает на фабрике у парфюмера Гика.
Шарлотта выслушала отца внимательно, с любопытством поглядывая на Брокара. На губах ее застыла приветливая улыбка.
– Очень приятно! – проворковала она, протягивая Генриху руку.
Шарлотта была худощава и бледна, как отец, однако ее серые, блестящие глаза, окаймленные густыми темными ресницами, имели то особое выражение, какое бывает только у очень молодых, очень добрых и очень любопытных девушек.
В этот момент в магазин вошел клиент весьма богатой наружности, и старик Равэ удалился, чтобы самостоятельно его обслужить.
Шарлотта посмотрела на Генриха и весело спросила:
– У вас, должно быть, интересная профессия, мсье Брокар?
Несмотря на то что Шарлотта была урожденной москвичкой, по-французски она говорила без малейшего акцента.
– Как сказать, мадемуазель, – ответил Генрих. – Кому-то она может показаться скучной, но мне нравится.
– Но ведь это так романтично – изготавливать запахи! Все равно что шить платья из тумана. В этом есть поэзия, вы не находите?
– Это обыкновенный труд. Часто очень тяжелый, – со сдержанной улыбкой ответил Брокар.
Девушка улыбнулась:
– Это вы намеренно кокетничаете.
– Кокетничаю?
– Конечно! Достаточно посмотреть на ваше лицо, чтобы понять – такой человек, как вы, не может заниматься обыкновенным делом. Знаете, кого вы мне напоминаете?
– Кого?
– Демона! Надлом густых бровей, хищный нос, надменная усмешка, черные, как смоль, волосы.
Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой!
Это про вас! – засмеялась Шарлотта.
Стихи Шарлотта прочла по-русски, и Генрих уловил лишь два знакомых слова «демон» и «воспоминанья».
Он изумленно посмотрел не девушку. Каким образом ей удавалось проникнуть в самую суть его мыслей?