Мать Альбертины была облачена во фланелевую кофту и суконную юбку, спускавшуюся немного ниже колена, столь легкая одежда допускала видеть ее еще красивые ноги. Большой чепчик на голове, сверху косынка довершали ее костюм.
— Будь спокойна, я заказал завтрак и надеюсь, что господин Шатулье скоро нам его подаст.
— Сейчас, господа… Странно, Вишенки нет, до сих пор не приходит, что она делает у себя?
— Франсуа, дал ли ты овса Вертиго? — спросил Пуссемар.
— Дал, и она его уже весь съела, я больше люблю заниматься лошадьми, чем разыгрывать комедию.
— А вы не чувствуете призвания к театру, молодой человек? — сказала мать Альбертины, приближаясь к Франсуа.
— О нет, сударыня… напротив… — говоря это, он отодвигался от госпожи Гратанбуль, строгий костюм которой его напугал. Вероятно, он боялся, чтоб она не разыграла с ним сцену из «Поля и Виржинии», и он спрашивал себя, каким образом эта дама запрятала бы его под свою узкую юбку.
Актеры собрались в зале завтракать, дамы явились в утренних туалетах. Привычка румяниться совершенно испортила их цвет лица, только одна здоровая Альбертина сохранила свою свежесть. Впрочем, все опять жалуются на свое нездоровье: у Элодии болит горло, у Зинзинеты мигрень, у госпожи Рамбур расстроены нервы, только одна Альбер тина объявляет, что очень голодна, и заливается смехом при виде своей матери.
— Как, мама, ты показываешься в этом костюме, уж это слишком легко?
— Что же особенного в моем костюме, неужели нужно стесняться в гостинице.
— Твоя юбка укорачивается с каждым днем, я понимаю, ты хочешь показать свои ноги, но, если ты будешь еще выходить в этой юбке, ты скоро покажешь колени.
— Ну что же, увидят, что я не кривоногая!
— О, госпожа Гратанбуль, — заметил Дюрозо, — это хорошее рассужденье. Со своей стороны я предлагаю складчину, чтоб купить юбку госпоже Гратанбуль.
— Матушка не нуждается в твоей подписке.
— Лучше дайте представленье на мой бенефис, как мне это было обещано, — возразила госпожа Гратанбуль.
— Кажется, подали завтрак, а Анжело еще нет.
— Тем хуже, садитесь за стол.
— Он, вероятно, любезничает с Вишенкой, к тому же и ее не видать.
— Какой он ловелас.
— Ну, давайте завтракать.
— Что касается меня, — возразил Монтезума, делая в это время пируэт, — я не падок до трактирных служанок, мне мало льстят подобные победы.
— Мы знаем, ты любишь духи, Монтезума, кстати, говорят, что помада из Фонтенебло необыкновенно хороша, только дорога слишком.
Монтезума притворяется, что не слышит.
— Господа, — потребовал внимания Гранжерал, — нужно ехать тотчас же после завтрака, надо спешить в Немур, потому что здесь мы только время тратим напрасно, мы еще не решили, что играть.