По крайней мере, у Алекса не возникло никаких подозрений относительно его занятия.
Наверное, ему просто нравится его работа. Бывает же любовь и к этому искусству… — рассудила Патриция. Он был ей любопытен, но не более того. Гораздо больше ее волновал Эрик.
Волновал во всех смыслах.
У Патриции с каждой минутой усиливалось чувство, что она запуталась. Он ей нравился. Нравится до сих пор, если быть с собой честной. Потому что… Он не похож на пустых обывателей и денежных мешков, с которыми она общается постоянно. В нем есть… что-то больше и выше этого. Отражается в глазах… Он удивителен в своей вкрадчивой манере поведения, в неожиданных поступках и силе. Он умен.
Но, все, что между ними есть сейчас — игра и ложь. Он солгал. Она его за это наказала своей ложью и накажет еще — правдой.
Но кто она такая, по сути, чтобы устанавливать ему меру вины?
Физическое притяжение между ними… Факт. Ее никогда так сильно не тянуло к мужчине. В прошлый раз и сегодня… Разве могла Патриция представить, что человек, обманувший ее и предающий ее любимого брата, вызовет у нее такую страсть? От этих мыслей она морщилась, как от боли. Они действительно рождали в ней отвращение к себе и ко всему роду человеческому.
И все же есть большая разница между Эриком и Дитрихом, который демонстрирует, по сути дела, те же достоинства… Наверное, Эрик все-таки такой и есть. Хотя и лжец.
Кэтрин — дрянь и шлюха. И все же… Есть какие-то причины, которые заставляют ее спать с двумя мужчинами. И на шлюху-то она, сказать по правде, не очень похожа.
Сознание подбрасывало Патриции такие мысли, от которых у нее голова шла кругом, и она признавалась себе, что не понимает уже ничего, ни-че-го!
Зачем он сделал это сегодня? Зачем поцеловал? Хотел показать свою власть над ней? За это Патриция готова растерзать кого угодно. И растерзает, если понадобится…
Ей снились неприятные сны про дом с серыми стенами и странными пейзажами за окнами, из которого она не может выбраться, потому что на самом деле за дверью ничего нет, одна только белесая пустота.
На следующий день посетили выставку африканского прикладного искусства в павильоне в Томпкинс-парк. Праздник национального самоопределения афроамериканцев — кванза — проходил традиционно красочно и весело. На выставке было множество утвари, ковров, корзин, статуэток и прочих вещей, создателей которых язык не поворачивался назвать ремесленниками.
В соседнем помещении намечался благотворительный концерт этнических коллективов, куда отправилось старшее поколение, а две «влюбленные пары» и Эрик отправились гулять по Манхэттену. Сбылась мечта Патриции. Правда, после вчерашнего ей хотелось бы не видеть Эрика лет эдак двадцать, пока не уляжется буря чувств. Но поддаваться своей слабости она не собиралась.