Залезаем в палатку, вытаскиваем рюкзаки, и на свежем воздухе под дубом делаем себе нехитрый обед. Старик режет ножом на пластмассовую тарелку огурцы и помидоры, потом долго копается в своем рюкзаке. Я открываю консервы, режу «докторскую» колбасу. Где же может быть вход, может, он обрушился? Или специально завалили партизаны? Зачем тут партизаны, здесь и немцев то не было. Даже помню, была территория в Полесье, на которой всю войну официально существовала советская власть. Кажется, называлась Рудобельская республика. Рудобельская? От слова белая руда. И здесь белая порода.
— Послушай, что-то не найду соль, может она у тебя? — прерывает мои измышления голос Старика.
Нет, соль я не брал. На всякий случай смотрю в рюкзаке, соли нет. Старик полез в палатку, может, там, где завалилась. Соль у нас хранится в квадратной прозрачной пластмассовой банке, емкостью в пол-литра с завинчивающейся крышкой.
Обед готов, осталось посолить овощи. Поэтому подключаюсь к поискам, полностью вытряхиваю содержимое рюкзака. Соли нигде нет. Выясняется попутно, что исчезли газеты, которые мы везли из Минска, чтобы почитывать перед сном. И вчера вечером листали. Десятка полтора разных газет бесследно пропали. Мы всегда брали газеты в экспедиции. Не занимают много места, источник информации, и заворачивать, некоторые боящиеся повреждений предметы, удобно.
Что за чертовщина? Делаем полную ревизию своего имущества. В моем рюкзаке не достает металлической банки, в которой хранились пакетики чая. Старик не находит в одном из карманчиков швейцарский многофункциональный ножик. Знаете, такой, кроме лезвий, там есть еще полтора десятка разных приспособлений — отвертка, пилочка, шило, буравчик и прочие.
Садимся на землю и молча смотрим друг на друга. Разумных объяснений нет. Вор забрал бы вещи поценнее, их у нас полно. И деньги лежали в карманчиках рюкзаков. Не такие уж малые, скажем, для местных жителей. Кто, кроме местного жителя, мог быть вором. Но здесь полнейшее безлюдье. Не рассказываю Старику о своем ощущении чужого взгляда, чтобы не получить в ответ насмешливого: «И, ты, Брут!». Воровать то, что у нас пропало, просто, бессмысленно. Проще кинуть на плечи оба рюкзака, — и будьте здоровы.
Сходимся на том, что просто «перегрелись», «перегорели». Постоянные стрессовые ситуации, связанные с этими чертовыми болотами, повлияли на восприятие и память. Возможно, мы забыли некоторые предметы дома, или оставили в джипе в Петрикове, или в лодке, там у нас тоже кое-что осталось. Иные объяснения абсурдны. И в то же время, я чувствую, что мы просто успокаиваем друг друга, что мы оба ощущаем, что творится нечто необъяснимое.