Этой ночью мы посменно дежурим, но все тихо. Утро вновь прекрасное, достойное любых поэтических сравнений и эпитетов. Вчерашние смутные страхи и непостижимости ушли в прошлое. Действительно, пропавшее мы где-то оставили в предыдущем пути.
Завтракаем, вместо чая пью слабенький кофе. Не люблю крепкий. Чуть не отравился кофе, когда пил по ночам, готовясь к сдаче экзаменов в университете. С тех пор, как пел Высоцкий: «Нет, ребята-демократы, только — чай». Кофе практически не употребляю.
Решаем все-таки попробовать залезть в нору, может она приведет в рудник. Я, конечно, большого восторга не испытываю. Лезть придется первому мне, как более компактному. Старику, с его комплекцией в норе будет трудно развернуться, если что….
Подходим к первой найденной норе, она, пожалуй, самая просторная. В левую руку беру фонарь, в правую — большой охотничий нож. За щиколотку правой ноги привязываю нейлоновую веревку. Договариваемся, если начинаю дергать ногой, Старик изо всех сил тащит меня назад. На всякий случай хором орем в черный зев лаза, светим фонарями, швыряем камни — может, кто выскочит, испугавшись. Ждем пару минут, тихо.
Лезу в лаз, сердце, конечно, стучит. Свечу фонарем, передвигаюсь на коленях, специально обмотанных бинтами, чтобы руки были свободны. Все чувства обострились, особенно слух и обоняние. Вероятно, эти ощущения присущи зверю в момент опасности. Метра через четыре поворот налево, еще три метра и лаз заканчивается. Впереди большое темное пространство. Осторожно подползаю к краю свечу фонарем по сторонам, вверх, вниз. Это большая квадратной формы пещера. До пола вниз — метра полтора. Аккуратно отвязываю веревку с ноги, чтобы Старик ненароком от моего крика, не начал тащить назад, с присущей ему мощью, складываю руки рупором и громко зову его к себе.
Похоже, понял, поскольку по боковой стенке ответвления норы заметался луч фонаря, и послышалось сопение и шорохи ползущего Старика. И вот он рядом. Держась за его руку, спускаюсь вниз, и, в свою очередь, помогаю спуститься ему. Включаем дневной свет в обоих фонарях. Пещера неправильной формы, длиной свыше двадцати метров и в ширину метра четыре. Скорее — это штольня, вырубленная в породе. В обоих концах прорублены проходы, высотой под два метра и такой же ширины. Еще один проход, поменьше, виднеется на боковой стороне. Без сомнения, мы — в руднике.
Начинаем прозванивать прибором. Кое-где он издает дребезжащие звуки, указывая, по-видимому, на наличие в породе вкраплений металла. О технологии добычи металла из породы мы ничего не знали. Как и в Забайкалье, мы собирались поискать самородки в уже отработанной породе. А также в возможных тайниках на территории рудника. Поэтому мы исследуем детектором все — стены, полы, потолки. Нигде и ничего, за исключением упомянутого дребезжанья.