Когда он почувствовал, что Мадлен начинает сопротивляться, ему потребовалась вся сила воли, чтобы разжать руки. Мадлен понятия не имела, чего ему это стоило, — она видела только все понимающую улыбку на его лице.
— Мой ответ прежний: нет, — сказала она, лишь внешне оставаясь спокойной.
— Нет? — повторил он, не веря своим ушам. — Клянусь всеми святыми! Вы единственная женщина, которой я сделал такое предложение! Что ж, я не принимаю вашего «нет»! По крайней мере, сейчас. Можете вы оказать мне любезность и обдумать мое предложение в течение нескольких дней? — Не желая продолжать спор, он направился к двери. У выхода задержался. — Подумайте об этом, — повторил он. — И когда будете думать, учтите, что ни к какому другому мужчине вы не будете чувствовать того же, что ко мне!
Несколько дней после этого Мадлен провела в размышлениях. Бесполезно было бы отрицать взаимное влечение их друг к другу, но она не находила, что этого достаточно.
Существовало еще много «если бы». Если бы эти мысли появились у нее впервые… Если бы он по-настоящему любил ее… Если бы они принадлежали к одному классу… Если бы она была достаточно легкомысленной, чтобы принять то, что он предлагал, не думая о будущем… Но она не могла. Он женится лишь для того, чтобы лечь с ней в постель, а когда новизна ощущений пройдет, возненавидит ее. Этого она не вынесет.
На следующей неделе Лемуа-старший повез в Ванн картофель на продажу. На этот раз его сопровождали сыновья и Люк, который пренебрег советами окружающих поостеречься и объявил себя достаточно окрепшим, чтобы ехать на Шарлемане. Хотя снега давно уже не было, но держались морозы, и лужи оставались подо льдом на изрытой колеями дороге. Мадлен проводила их на рассвете и осталась хлопотать на ферме. Поездка оказалась удачной: картофель был продан до последнего мешка, и за более чем приличную цену. Лемуа решили отпраздновать это событие, но Люк не разделил их веселья. Он отказался от стакана кальвадоса и отправился в конюшню почистить Шарлеманя и пони. Ги он довольно резко заявил, что справится сам, — ему хотелось побыть в одиночестве.
Когда Мадлен спросила мужчин о причине столь мрачного настроения Люка, Леон достал из кармана сложенный листок бумаги и протянул ей.
— Вот это расклеено по всему Ванну. Мадлен, развернув, взглянула на листок; через ее плечо в него же посмотрела и тетушка. На листе была нарисована голова короля. Голову держали за волосы, и с обрубленной шеи капала кровь. Ниже значилось, что ci-devant[18] король Франции Людовик XVI был казнен двадцать первого числа сего месяца, в четверть одиннадцатого утра. Данное деяние, говорилось там же, свидетельствует о величии Национального Конвента и делает его достойным доверия французов.