— Товарищ лейтенант, вот — доставили. Говорит — наш летчик, сбитый.
— Вы кто? Документы?
— Командир звена 111 истребительного полка лейтенант Туровцев, Виктор. Был сбит сегодня, около 13.00, при штурмовке колонны противника. Во-о-н там она. Еще увидите. Самолет сжег, немцы были близко…
Я протянул ему удостоверение. Лейтенант раскрыл его, просмотрел и сомнением глянул на меня. Ну, что тебе еще? Не похож? Действительно — не похож. Там, в удостоверении, — молодое, еще детское лицо Виктора Туровцева. Мирное лицо. Сейчас — обветренная, жесткая морда с темными кругами под глазами… Тут я кое-что вспомнил и полез в нагрудный карман гимнастерки. — Вот, посмотри, лейтенант! Этого даже немецкая разведка не смогла бы изготовить. Газете пара дней всего. Смотри, смотри — похож?
Лейтенант уставился на вырезку из «Красной Звезды» с нашей фотографией. Взгляд на газету, на меня, на газету…
— Похож! Меня Степаном зовут, держи краба! — Мы крепко пожали друг другу руки.
— Петро! А ну-ка! Плесни нам с лейтенантом! Ну, Виктор, с еще одним днем рождениям тебя! Будем!
Мы выпили, занюхали рукавом, прослезились — чистый спирт. Но на душе стало тепло и спокойно.
— Что тут произошло, Виктор?
— А я не знаю… Думаю, наши Илы сожгли этих ампулами такими, как бутылки с горючей смесью. Страшная, скажу тебе, штука. Я когда набрел на колонну, все были мертвы. Взял в легковушке вот этот портфель. Да, кстати, — забирай-ка его. Нужно портфель в разведотдел передать, может, там что-то ценное. Хотя… это, наверное, уже неважно. Никуда немцы не денутся, скоро их тут захлопнут… — я одумался и притормозил. Что-то со спирта меня на разговор потянуло. — Погоди-ка, тут бутылки были… Вот, одну тебе, одну мне. А то приду в полк, ребят и угостить нечем будет. Да, видишь — документы лежат… генерал, наверное. Ну, там разберутся…
— Ладно, Виктор, бывай! Пора нам, вперед, за немцем. Да, слушай! Ты же летчик, а грузовик водить сможешь?
— Ну-у, наверное, смогу… Не пробовал, но попытаться можно. А не проще водителя среди пленных найти?
— Точно! Ну, я тебе оставляю трех легкораненых, распоряжайся тут с пленными, с трофеями. А мы — вперед. Прощай! Удачи тебе, летун!
Лейтенант свистнул, и конники вмиг растаяли в надвигающихся сумерках.
Я повернулся к строю пленных румын.
— Ну, наследники Великого Рима, кто машину водит? Два шага вперед! И побыстрей, — мне в полк пора!