— Они хорошие мальчики. Я горжусь, что они — мои братья.
— А как насчет Джефа и Стивена? Мне показалось, сегодня тебе было легко с ними.
Она услышала, как заскрипели шины на повороте.
— Ты права. Нам всегда немного странно друг с другом. У нас так много общего, и в то же время мы такие чужие люди. То есть были чужими людьми. Я постепенно узнаю их обоих.
— Джеф — очень замкнутый человек, правда?
— Да. Но он становится тем более открытым, чем больше узнает тебя. А Стивен очень забавный, что, сказать по правде, всегда меня удивляло.
— Да-да. И ужасно умный. Я слышала, как они с Перси говорили о квантовой физике.
— Он действительно умный. Знаешь, я думаю, каждый из нас — отражение женщины, которая его воспитала.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, моя мама, например, всегда хотела быть уверена, что ее сыновья любят друг друга. Мы — одна семья, даже я и Гордон.
— Согласна. Но в тебе есть и кое-что от Малькольма. Если, конечно, то, что о нем говорят, правда.
— Что же именно?
— Обаяние. Вы все трое легко находите дорогу к особам противоположного пола.
— Серьезно? Ты что, флиртовала с моими братьями? — спросил Генри.
Астрид улыбнулась про себя.
— Нет. Меня интересует только один из наследников Девоншира.
— Рад это слышать. Ну, я паркую машину и поднимаюсь.
Она отключила телефон, и через минуту Генри появился в дверях. Он посмотрел на пеньюар, который она надела, поднял ее на руки, отнес в спальню, и они предались усладам любви. А потом он обнимал ее, а она положила голову ему на грудь, прямо над сердцем, в надежде, что именно так она проведет всю свою жизнь.
В понедельник Эдмонд объявился в офисе студии звукозаписей «Эверест», к немалому неудовольствию Генри: этот человек был для него олицетворением отсутствия в его жизни Малькольма.
— Как поживает Малькольм? — спросил Генри.
— Спасибо, понемногу. Он попросил меня лично встретиться с вами и вашими братьями и проверить состояние дел.
— Значит, вы уже видели мой отчет о том, с какими группами мы подписали контракт, и о перспективах сбыта записей?
— Да, мы его получили. Я слышал, вы были на стадионе вместе с братьями.
Генри откинулся на спинку стула.
Чего на самом деле хочет Эдмонд? Предупредить его относительно Астрид? Ему не хотелось вести с этим человеком вежливую беседу. Он знал, Эдмонд — глаза и уши Малькольма, и все сказанное здесь будет передано старику.
— Да, это так, но я предпочел бы, чтобы вы называли Стива и Джефа «другие наследники». Мы, видите ли, росли не как братья.
— Что всегда огорчало вашего отца, — заметил Эдмонд.
Генри покачал головой: