Но Гермия придумывала тысячу невероятных оправданий для Пойта, чтобы хоть как-то смягчить эту боль. И вот по этой самой боли Констанс только что прошелся с остро наточенной бритвой… Каково? Уж от него, человека, который знает, как ей сейчас тяжело, услышать такое она не ожидала… Теперь внутри нее смешалось все: обида на Пойта, разочарование, страх, отчаяние и безумная злость на Констанса, который посмел разворошить все это в ее душе.
— В отличие от тебя, Поит Капер подложил мне свинью всего один раз! Вспомни, сколько раз это делал ты! А теперь ты хорохоришься и делаешь вид, будто Поит и плевка твоего не стоит! Но даже сейчас в моих глазах этот человек стоит выше тебя!
Последнюю фразу говорила не Гермия Шайн, а дух злобы и отчаяния, сидящий внутри нее. Даже до истории с карточным долгом Констанс занимал в ее сердце место, значительно большее, чем Поит. Но теперь было поздно брать свои слова назад. Конни, ее любимый Конни, смотрел на нее с ненавистью. Глаза метали стальные молнии, лицо было перекошено гневом.
— Ах так… — хрипло прошептал он. — Великолепно… Думаю, вы с Пойти-Войти будете очень счастливы в браке. А я… я настолько труслив и бессердечен, что отпущу тебя одну на Бали. И на все четыре стороны. Жаль… — Его голос постоянно срывался, но он набирал воздуха в легкие и снова продолжал. — Жаль, что я не понял этого раньше: ты взрослая девочка и не нуждаешься ни в советах, ни в помощи. Прощай, Гермия.
— Но, Конни… — растерянно пробормотала она.
— Прощай, — повторил Констанс, развернулся и пошел вдоль берега.
Гермии стоило большого труда подавить желание броситься за ним. Она стояла и все еще не верила в то, что он смог оставить ее. Но когда Констанс скрылся из виду, а с деревянного кораблика крикнули: «Отплываем!», Гермия вынуждена была поверить. С тяжелым сердцем поднималась она на скрипучую деревянную палубу. Недобрые предчувствия тисками сжимали душу. Гермия еще раз оглянулась туда, куда ушел Констанс. Исчезла даже черная точка, в которую превратило его расстояние…
Как он мог так с ней? Как он мог? Да, Гермия была не права: вся взвинченная, нервная, она наговорила ему такого… Но это же не повод бросать ее одну в стране, которую она совершенно не знает. Она бы никогда не поступила так с Конни… Впрочем, кто знает, как бы повела себя она, если бы ее обвинили в трусости и эгоизме?
Гермия нашла на палубе маленькую скамеечку и села. Несмотря на удобную обувь, которую дала ей Поная, ноги гудели от долгой ходьбы. Судно оторвалось от берега Комодо и поплыло. Гермия окинула остров прощальным взглядом. Впрочем, ненадолго они прощаются… К четвергу она должна вернуться и привезти деньги. Иначе… Ее мучила мысль, останется ли здесь Констанс или уедет ближайшим судном? Но непредсказуемость Конни позволяла предположить несколько вариантов его поведения…