И снова, сводящий с ума, легкий толчок его плоти, дразнящее прикосновение твердого, шелковистого напряженного естества. Ее дыхание перехватило, и она застыла, раздвинув бедра, беспомощно предлагая себя. Маккенна вошел в нее плавным движением… снова, она почувствовал это ошеломляющее ощущение наполненности, но на это раз был лишь короткий отголосок боли. Он вошел глубоко, не встречая сопротивления, когда пульсирующие глубины ее тела принимали его. Каждый раз, когда он отступал, Алина извиваясь прижималась ближе к нему. Пальцы его играли с влажными кудряшками, нежно потирая источник ее желания, ласково поглаживая в такт своим выпадам. Ощущения стремительно множились, нарастая с каждым осторожным толчком, твердая плоть продвигалась все глубже в скользкий тоннель ее тела. Удовольствие достигло удивительной силы, накапливаясь в той ее части, которой он завладел столь полно, пока она не смогла больше выносить его. Извиваясь под его пальцами, она зашлась в неистовых конвульсиях, заглушая стоны в обивке шезлонга. Маккенна с рычанием удерживал ее, безжалостно вонзаясь в нее, пока из горла его не вырвался резкий звук, и он бешено содрогнулся.
Долгую, напряженную минуту они оставались соединенными, их тела слились и приникли друг к другу, пока от тяжести Маккенны она чуть не начала задыхаться. Алине совсем не хотелось больше двигаться. Ее глаза оставались закрытыми, влажные ресницы прилипли к щекам. Почувствовав, как он осторожно выходит из нее, она закусила губу, чтобы сдержать протестующий стон. Вместо этого она почти повалилась на подушки кучкой шелка и порванного льняного белья, все ее члены налились слабостью от любовных ласк.
Маккенна поправил одежду и неловко наклонился за сброшенным сюртуком. Ему пришлось откашляться, прежде чем он смог заговорить, голос его звучал хрипло. – Никаких обещаний, никаких сожалений – точно как ты и хотела.
Алина не шевелилась, пока он не вышел из будуара. Она подождала, когда он покинет ее покои, прислушиваясь к звуку захлопнувшейся двери, прежде чем дать волю слезам.
* * *
Долгий, отвратительный ужин закончился. Хотя Ливия знала, что почти все в Стоуни Кросс Парке подозревали, что она отправилась в коттедж для холостяков, она чувствовала, что будет приличным попытаться вести себя осмотрительно. Она воспользовалась тропинкой, идущей вокруг особняка и держалась у высокой живой изгороди из тисовых деревьев, прежде чем проскользнуть к тихим апартаментам. Без сомнения, мудрым поступком было бы не вмешиваться, но ее беспокойство о Гидеоне Шоу вынудило ее отправиться его проведать. Убедившись, что с ним все в порядке, она вернется в дом и найдет какой-нибудь хороший длинный роман, чтобы занять себя.