В наше время девушек в юном возрасте невозможно заставить сидеть в четырех стенах; им нельзя запретить выходить из дома, любить и выходить замуж за того, кого они сами себе выберут. И все же ее дядя запретил наш брак, а саму Аниту посадил под замок.
Я уже сказал, это была чистейшей воды мелодрама.
Раздумывая над сложившейся ситуацией, я не мог избавиться от ощущения, что разыгрывается какая-то нелепая, невероятная пьеса, хотя, как только я оказывался с Анитой, смеяться мне уже не хотелось.
Слушая рассказы Аниты про своего дядю, я невольно начинал верить ей. Разумеется, не в том, что этот человек обладал какой-то сверхъестественной силой; просто я понимал, что он настойчиво и к тому же весьма хитроумно доводит девушку до помешательства.
Подобные вещи вполне укладываются в человеческом сознании, вызывая отвращение, но оставаясь реальностью.
Существовал фонд опеки, и Гидеон Годфри являлся официальным опекуном Аниты, содержа ее в своем громадном, обветшалом доме и обращаясь с ней как Господь на душу положит. Ему вполне могло взбрести в голову терзать ее воображение посредством своих диких историй и загадочных повествований.
Анита все мне рассказывала: о запертых наверху комнатах, в которых старик сутками просиживал над припрятанными там старинными, заплесневелыми книгами, что-то бормоча себе под нос; о его вражде с жившими по-соседству фермерами; о той порче, которую, по его же словам, насылал на их скот и урожай.
Знал я и содержание ее сновидений. По ночам к ней в спальню проникало что-то черное; черное и незамысловатое, что-то вроде небольшого клубочка тумана, но со щупальцами, который, однако, можно было ощутить как нечто вполне реальное и осязаемое. У него было если и не лицо как таковое, то отдельные черты лица, и голос, исторгаемый из несуществующей глотки. Говорил он всегда шепотом.
И вот так, нашептывая, этот голос словно бы ласкал ее. Она отчаянно сопротивлялась, отбиваясь от этих обволакивающих, черных щупалец, скользивших по ее лицу и телу; старалась набраться сил, чтобы закричать и тем самым рассеять призрачное наваждение, сразу вслед за которым наступал спасительный сон.
Анита даже придумала название для этой черной твари.
Она называла его демоном.
В старинных трактатах по колдовству, где упоминаются демоны, под ними подразумевается некий злой дух, который по ночам посещает женщин. Черный посланец сатаны-искусителя, похотливый, властвующий над нашими кошмарами призрак.
Я слышал о демонах из легенд. Анита же столкнулась с ним воочию, в реальной жизни.
Анита росла худенькой, бледной девушкой, причем для меня лично в этом не было ничего необычного, а тем более волшебного — одно лишь пребывание в этом сумрачном старом доме могло объяснить абсолютно все. Прибавьте к этому садистскую практику Гидеона Годфри со всеми его зловещими намеками, а также изматывающую атмосферу всепроникающего страха, поселившегося в ее сновидениях, и печальный результат будет налицо.