Ну, что
там у нас есть
еще?
"В 1918
году - первый
секретарь
советского
полпредства
в Берлине, консул
в Гамбурге..."
Ага,
вот откуда,
возможно, ветер
дует. У него
наверняка
должны были
остаться связи
с товарищами,
работающими
по германскому
направлению.
Смотрим дальше:
"Действительную
военную службу
не проходил.
Военного образования
не имеет. В боевых
действиях
участия не
принимал".
Отлично!
Просто великолепно!
Что же он, Троцкий,
совсем ослеп,
и не может разглядеть
перед собой
военспеца? Да
не простого
- наверняка
штабист, да как
бы еще не из
разведки! Однако...
Когда и как это
было бы возможно?
Биография его
достаточно
хорошо известна,
и лишь период
между 1909 и 1918 годом,
когда он от
активной политики
отошел, освещен
неполно. Тем
не менее, известно,
и где жил, и чем
занимался, и
есть товарищи,
которые его
близко знали.
Непонятно. А
все непонятное
- настораживает.
Значит,
надо выяснить,
не общался ли
он близко с
подобной публикой
- мог от них и
знаний нахвататься,
и научиться
повадками
офицерскими
щеголять. Но
это надо целое
расследование
устраивать,
тем более, что
все ниточки
наверняка за
кордоном. Ладно,
это пока отложим,
но зарубочку
на память сделаем.
Все-таки
главное теперь
- не личность
Осецкого, а
срочнейшая
проверка реальных
обстоятельств
подготовки
к германскому
восстанию. Если
в Германии
действительно
все так худо,
надо немедленно
командовать
отбой.
Глава
9. Партийная
дискуссия
набирает обороты.
День
проходил за
днем. Никаких
важных новостей
из Германии
так и не появилось,
из чего можно
было заключить,
что организованный
мною вброс
информации
возымел действие.
В этой реальности
не произошло
даже Гамбургское
восстание -
надо надеяться,
что сигнал
отмены вооруженного
выступления
был дан хотя
бы двумя-тремя
днями раньше,
и успел дойти
до всех исполнителей.
Ну и хорошо -
хотя бы людей
зазря на баррикадах
не положили.
Впрочем, для
наших внутренних
дел, как и для
разбирательства
в Коминтерне
это вряд ли
что-то существенно
изменило - наверняка,
как и в моей
истории, сейчас
идут взаимные
обвинения в
Политбюро и
поиски козлов
отпущения. И,
скорее всего,
на эту роль
опять назначат
Брандлера с
Тальгеймером.
Хотя
появившееся
в середине
октября "письмо
46-ти" так и не
было опубликовано,
текст его стал
потихоньку
распространяться
в среде партийного
актива, и кулуарные
дискуссии
приобретали
все больший
накал. Обострению
страстей
способствовало
то обстоятельство,
что состоявшийся
в том же октябре
объединенный
пленум ЦК и ЦКК
постановил
не предавать
огласке ни
письмо Троцкого
от 8 октября,
ни "письмо
46-ти", осудив
их при этом,
как проявление
фракционности.
Но шила в мешке
утаить уже было
невозможно.
Официальные
партийные
инстанции были
встревожены,
однако пока
делали вид, что
ничего не происходит.