Все еще прислушиваясь к удивительным звукам, Виктор сделал знак Ипике оставаться на месте, а сам стал протискиваться поближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее.
За спиной музыкантов, одетых в длинные серые плащи, с довольной улыбкой стоял Женар, блестя золотым шитьем в свете факелов. У него был такой вид, словно это он сам лично пел. Хотя, возможно, окружающие так и думали. Если голос принадлежит певцу, а певец принадлежит дворянину, то почему нужно отказывать означенному дворянину в голосе? Забавная логика.
Виктор, горя желанием хоть как-то сбить спесь с графского сынка, остановился поблизости. Он дослушал выступление до конца, дождался, пока в окне мелькнет Ласана, сменив на мгновение свою доверенную даму, позволил начать выступление певцу ан-Суа — неплохому тенору, аккомпанирующему самому себе, а потом, подойдя вплотную к Женару, произнес:
— Отличный голос у вашего певца, ваша светлость. Жаль только, что слишком тихий.
Ан-Котеа удивленно обернулся и увидел человека, неприятного в высшей степени. Нет, поначалу Женар отнес Ролта к безобидным и никчемным мелким дворянчикам, наблюдая за его фехтовальным мастерством, но после речи в трапезной… О, после этой речи мнение сына графа изменилось. Так болтать могут лишь опасные люди — ведь все знают, что женщины чрезвычайно чувствительны к словам. К тому же Женар, обладая рядом несомненных достоинств, отчетливо сознавал, что он такому говоруну не соперник на попроще диспутов. Возможно, философ, старый учитель и советник отца, смог бы справиться с Ролтом, но ан-Котеа даже в голову не пришло взять его с собой. А жаль.
— Почему же тихий, господин… э-э-э… ан-Орреант? — вежливо осведомился Женар. У него мелькнула мысль, что собеседник собирается как-то опорочить певца. — Релиа — один из лучших. Ему аплодировали короли.
— Один из лучших, ваша светлость, — согласился Виктор, который ничуть не удивился тому, что пронырливый собеседник знает его имя. — Ему бы добавить громкости — и стал бы самым лучшим.
Сын графа поджал губы:
— Мастерство певца не в громкости, господин ан-Орреант.
— Как сказать, ваша светлость. Вот, например, когда я пою, то меня слышно издалека. Менестрель в нашем замке говорит, что с таким голосом можно командовать тысячей.
— Так вы поете, господин ан-Орреант? — столь же вежливо поинтересовался Женар.
— Иногда, ваша милость. Менестрель в нашем замке говорит, что мне не хватает мелодичности и какого-то слуха. Не пойму, что он имеет в виду, потому что слышу я хорошо. Но мощный голос у меня определенно есть.
Тонкая улыбка скользнула по губам ан-Котеа.