— Конечно, — бодро ответила сиделка. — У вас отличный сын.
Бонни улыбнулась и поморщилась: от улыбки заболели распухшие губы.
— Могу я его видеть?
— Сначала я приведу вас в порядок, — она поправила одежду на Бонни.
— Боже мой, — сказала девушка, — что произошло с вашим лицом? И у вас выбиты два верхних зуба.
— Я знаю. Просто я не видела, куда иду, и врезалась в столб.
«Все они так говорят», — подумала сиделка, наполняй таз горячей водой.
Бонни чувствовала себя униженной. Опять ей пришлось лгать. Сиделка что-то говорила, а Бонни чувствовала себя одинокой и такой несчастной. «Ничего не самом деле не изменилось, — думала она. — Энгус такой же подонок, как и был».
Энгус не показывался три дня. Когда он приехал, то не захотел даже взглянуть на ребенка.
— Пригласи дантиста и сделай что-нибудь с зубами, — сказал он. — Ты ужасно выглядишь.
С годами Бонни научилась находить спасение в алкоголе и транквилизаторах. Розмари росла симпатичной живой девочкой. Она часто слышала ссоры родителей. Она знала, что отец бьет мать, но ее не беспокоили ни синяки, ни слезы матери.
— На папином месте я бы тоже тебя била, — злобно сказала она однажды. — Ты всегда пьяна и глотаешь слова оттого, что принимаешь много таблеток.
— Я знаю, да, — сбивчиво сказала Бонни, — извини, но…
Розмари выскочила из комнаты. Эльсидер, которому исполнилось шесть, обнял руками мать.
— Не плачь, мамуля. Я ненавижу отца, я тебя люблю. Почему мы не можем убежать?
Бонни посмотрела на своего красивого сынишку.
— Он найдет нас.
— Нет, не найдет. Мы найдем, где спрятаться. — Он снова обнял мать.
Розмари была для отца принцессой. Он ненавидел Эльсидера, безжалостно травил ребенка, говорил, что он часто писается и что он слюнтяй. Когда бы они ни ездили к Августине, Энгус разыгрывал из себя любящего отца и нежного супруга. Дома он правил железным кнутом, даже Розмари не смела пикнуть.
Бонни посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Она все еще была красива, но сильно измождена. «Мне тридцать лет, — думала она. — Мне тридцать, и жизнь моя проходит».
В тот вечер она пошла на прием к леди Анжеле де Скейл, к давней приятельнице и компаньону Энгуса. Бонни сидела рядом с очень известным актером, который пытался очаровать ее своими ярко-голубыми глазами и светлыми волосами. Его жена, тоже знаменитая актриса, сидела напротив Бонни. Бонни, отвлекшись от домашнего ада, улыбалась и смеялась.
— Послушайте, — сказала Анжела, — вы видели всех этих женщин вчера вечером по телевизору? Все они сокрушались по поводу того, что их бьют мужья? — Она засмеялась. — Должна сказать, — она одарила взглядом Клива, своего представительного мужа, — скоро откроют клуб для побитых мужчин.