Мартин поднял голову и увидел глаза Эллы, полные слез сожаления и разочарования. Ей хотелось избежать его испытующего взгляда.
Первым опытом любви женщина была настолько подавлена, что мужчина забыл и злость, и раздражение. Ну удовлетворил жажду тела, а теперь куда денешься от чувства вины за содеянное? Вот уж действительно чего у него не было, так это привычки соблазнять девственниц. Предвидь он, с кем имеет дело, Элле не пришлось бы узнать силу его страсти.
А может, все равно пришлось бы…
Но что теперь размышлять об этом? Глядя во влажные серые глаза, Мартин думал, смог бы он отказаться от нее, если бы знал, что он первый? Хватило бы у него сил? Он желал Эллу так сильно, как никогда не хотел ни одну женщину. И что еще хуже, продолжал хотеть. Его плоть твердела и поднималась.
— Пожалуйста… — Голос Эллы, мягкий и дрожащий, остановил его.
Она попыталась встать, хотела убежать отсюда, но как такое позволить?..
Мартин нежно провел пальцем по ее щеке. Элла вздрогнула от прикосновения, но тот не остановился и дотронулся до ее влажных губ.
— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Мартин.
Элла на минуту перестала сопротивляться и устало взглянула на него.
— Господи, даже смешно, неужели это важно?
— Рассмеши меня.
Элла с секунду колебалась, но все-таки сказала:
— Двадцать два. А теперь, если ты получил то, что хотел, позволь мне встать.
Ее порыв рассердил Мартина, но тем не менее он сумел подавить в себе злость и тихо спросил:
— Как тебе удалось дожить до двадцати двух лет без?..
Мартин не знал, как закончить фразу, но это было и не нужно.
— Вот такая я неудачница, — призналась Элла, но мужчина удивительно тонко почувствовал, что ей больно, не столько физически, сколько…
— Невероятно, — заключил Мартин.
— Хочешь сказать, невероятно скучно? Может, у меня просто не было возможности. Не все же такие, как…
Явно имелась в виду Сара.
— Прости, если я не оправдала твоих ожиданий. Мы равны: ты тоже не оправдал моих.
Мартин провел большим пальцем по ее нижней губе.
— Это что, твоя манера выражать разочарование?
Она покраснела и воскликнула:
— Нет! Ты опять смеешься надо мной. Ладно, ты прав, я сама виновата, что не сумела уйти от тебя.