— Я не смеюсь над тобой, — размеренным тоном изрек Мартин, поглаживая ее плечо, а потом руку. Он чувствовал, что девушку бросало в дрожь от его прикосновений. То ли хотела от него отгородиться, то ли желала его?
— Зачем же ты осталась? И почему не призналась? Я бы не стал посягать на невинность, и я никогда бы не принудил тебя…
— Я не… Я не знаю, зачем я осталась, — честно призналась Элла. И вздохнула, когда его рука нашла ее грудь. Возможно, из любопытства. Кто-то, то есть какой-то мужчина, должен был это сделать.
— И ты выбрала меня?
— Нет. Да… Не знаю.
Она совсем запуталась и избегала смотреть на него. Как ей сейчас трудно! Тело предало ее, обогнав доводы рассудка. Она даже не знала, чего ждала от их соития, а он, умудренный, и не попытался ее оградить от боли. Заботился только о себе.
Игнорируя назревающее желание, Мартин поднялся, но когда Элла попыталась встать, задержал ее за плечи.
— Подожди. Я думаю, самое время принять душ. Пойдем, покажу, где он.
Девушка хотела было протестовать, но поняла: он прав, действительно необходимо освежиться. Она еще не успела принять решения — Мартин подхватил легкое девичье тело и отнес в душевую.
Помещение душа достаточно велико для двоих, но Элла испугалась, когда увидела, что он вошел туда за ней и открыл воду.
— Не надо. У меня волосы будут мокрыми.
— Я их высушу. А теперь перестань дергаться и наслаждайся теплой водой.
Неожиданно для себя Мартин почувствовал, какая радость угождать такой незащищенной, такой славной женщине, как та, что, не ощущая своей красоты, стояла перед ним в полной растерянности. Вот потянулась за мылом, и он позволил это, хотя руки чесались обогнать ее желание. В другой ситуации с другой женщиной все было бы совсем иначе. А сейчас он стоит и смотрит, как с прелестной юной груди стекает вода. Тело его дрожит, но есть силы противиться откровенному вожделению. «Примерное поведение» дается мужчинам очень нелегко.
Наконец гигиеническая процедура закончена, и Мартин, поддавшись желанию, дотронулся до влажной кожи Эллы.
— Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? — спросил он, поглаживая плечо Эллы, и потом прибавил, понизив голос: — Теперь тебе лучше?
Девушка вздрогнула, но на сей раз отстранилась.
— Полагаю, что да, — ответила Элла, по мере сил сопротивляясь ласке его рук. — Дай мне, пожалуйста, полотенце, я хочу вытереться. Волосы вроде не очень намочила.
— Я вытру тебя, — спокойно произнес Мартин, отпуская ее из объятий не без чувства сожаления. — Полотенце на полке.
Сам взял пушистое полотенце и, стараясь не смотреть на девушку, обернул ее мягкой тканью.