Многие недоумевали, почему Фимку, жутко неграмотному и далекому от науки человеку, удается то, что под силу лишь настоящим ученым, на которых все держится в их конторе.
Кузнецов умел показать директору института собственную незаменимость. Он, и только он настоящий начальник отдела информации.
Мастинский помнил главную заповедь Фимка:
— Главное, не перехватить чужую работу.
Ехуим умел подать себя начальству в лучшем виде. Но не это было основным в его деятельности. Подличать и лизать задницу умели многие. Борису удалось разгадать феномен Фимка.
Все оказалось достаточно простым.
Начальник отдела информации собрал на директора института такой компромат, что тот не мог уволить его без громкого скандала, который зацепил бы и его, руководителя ВНИИ. Директор зубами скрежетал, но держал эту гниду, боясь разоблачений.
Ловкий мужик был Ефим Аронович Кузнецов. Борис многому у него научился.
Из института Мастинский уволился сам, когда понял, что там нечего ловить. Начальника своего он иногда вспоминал. Жив ли? Кому сейчас треплет нервы? Был бы тот помоложе, взял бы к себе на работу — таких подлецов не часто встретишь. Или не взял бы… Уж очень большой был мерзавец, под любую мину подведет, не заметишь. Рано состарился. Сейчас наступило время таких Фимков, крутись, не зевай. Иногда обидно было за Ехуима: столько энергии человек тратил, таланта, такие интриги закручивал, а ради чего? Чтобы в кресле своем усидеть.
Институт Мастинский не вспоминал. Кроме строек да овощных баз помнить нечего. Лишь однажды, проезжая по Мясницкой, бывшей Кировской, велел водителю свернуть на улицу Мархлевского.
Тот недоуменно посмотрел на своего шефа:
— Борис Ефимович, так дальше будет.
— А ты не торопись.
Проехав немного, остановил машину и вышел.
На тротуаре несколько минут постоял в задумчивости.
— Вот здесь, Стас, — обратился он к своему водителю, — на этом самом месте я много лет назад лед колол.
— Ну да? — шофер присвистнул от удивления.
— Вот тебе: и ну да…
Мастинский пнул ногой неровный тротуар.
— Отсюда — и до того вон здания, — он показал рукой на угол соседнего дома.
— А чего так, Борис Ефимович? — осторожно спросил Стас, боясь не угодить шефу. — Пятнадцать суток, что ли, схлопотали?
Мастинский засмеялся.
— Темный ты, Стас, человек! Младшим научным сотрудником работал. Нас на уборку улиц зимой посылали. Лед колоть.
— Охренеть можно! — открыл рот шофер. — Ну и времечко было!
— Не говори. Ты молодой, не застал.
Мастинский медленно прошел по тротуару.
— Борис Ефимович, — высунулся из окна водитель. — Надо бы это место как-то обозначить. Вот в Одессе…