Доставая малиновое суфле из холодильника, Анриетта улыбнулась своим мыслям. Аксель нравилась трем мужчинам за столом, это забавно! Очаровательный наездник — впрочем, и впрямь неотразимый — бросал на нее нежные взгляды, Ксавье плохо удавалось скрыть свое увлечение, что же касается Жана, то он был смешон в роли старого ловеласа. Он воображал, что сможет соблазнить эту молодую женщину! Каким чудом? То, что удавалось с секретаршами, ищущими продвижения по службе, или с несколькими ветреницами, очарованными властью и деньгами, никак не касалось этой девушки. Миловидную, независимую и волевую Аксель, должно быть, забавляло жеманство бедного Жана. Почему он не может смириться с тем, что стареет? Анриетта сдалась много лет назад и уже не стремилась кому-то понравиться. Кстати, она никогда об этом не мечтала и занималась только сыном.
Она вернулась в сад с десертом и подошла как раз вовремя, чтобы услышать рассуждение, которому предстояло испортить конец вечера.
— Для меня наездник не имеет никакого значения. Подходит любой, лишь бы он выполнял предписания тренера. Большего от него не требуется!
Довольный собой, Жан обращался исключительно к Аксель. Он цинично захихикал, и этот смешок прозвучал в полной тишине.
— В конечном итоге, — счел он нужным добавить, — атлет — это конь!
— Работа того, кто едет верхом, видна на финише, — ответила Аксель холодно. — В частности, если победа оказывается всего на голову или даже на полголовы. Выбрать, как бежать — в начале или подождать, уметь выйти из массы лошадей, чтобы тебя не затолкали, потребовать от коня усилия на том или ином отрезке беговой дорожки, особенно завершить последние метры в полном взаимопонимании требует хладнокровия, сообразительности, по…
— Ничего общего с сообразительностью, это техника, этому обучаются. Если наездник не тупица, у него должно получиться. Когда я смотрю на мальчишек, вцепившихся как обезьянки в своих скакунов, то говорю себе, что тоже мог бы это делать. При условии, что рост наездника — метр пятьдесят!
Опять удовлетворенный смешок, опять тишина, которую Ксавье нарушил первым:
— И что он на сорок лет моложе.
Отец бросил на него разгневанный взгляд, но Ксавье уже завелся:
— Поскольку нам повезло и среди нас есть профессионал, лучше спросим его мнение, чем слушать твои глупости.
Не обращая внимания на отца, он повернулся к Антонену с ободряющей улыбкой.
— Как во всех сложных профессиях, — ни на кого не глядя, медленно ответил Антонен, — есть много призванных и очень мало избранных. Обезьянки часто становятся конюхами, потому что беговой лошадью не так просто управлять, как мотороллером. Известные наездники, те, которые состоялись, все — насколько я знаю — очень умны.