Но малыш расплакался, тем самым предупредив чужаков об опасности.
Катаной Сайгон – тот, чьими глазами сейчас смотрел Сайгон, – разрубил одного убийцу от ключицы до пояса, а второму отсек кисть руки вместе со ржавым топором.
– Мы останемся здесь. И никто нам не помешает, – заявил он громко, чтобы слышали все.
Тогда старцы решили избавиться от пришлых хитростью. В знак примирения они принесли початую банку сгущённого молока для мальчика и пару жареных крыс для мужчин. Пища была отравлена. Крысами незваные гости побрезговали.
А отведавший сладкого Ункас забился в корчах. Тельце его корёжило и ломало. Яд не убил его, но страшно изуродовал.
Сделал из малыша нечто… Нечто… Нечеловеческое. Другое.
Вот тогда меч Сайгона спел скорбную песнь по обитателям Шулявской. Он крошил и сёк, он не жалел никого. Поделка из супермаркета не разрубит поручень, но самурайский меч это сделал запросто.
Он оставил в живых лишь одного старика и его маленького внука, рыжего и вихрастого.
Этому старику Сайгон вручил Ункаса, повелев растить его как родного, ухаживать за ним, исполняя все его прихоти.
– Будет жить мой сын – будет жить и твой внук. – Сайгон увёл с собой рыжего мальца.
…И очнулся.
Вынырнул из озера, кишащего протеями, пробежал стометровку.
– Это не я, – прошептал он.
– О чём ты, малыш? – Фидель сидел рядом, разминая затёкшую шею.
– Это не я! Не я устроил бойню на Шулявской!
Фидель внимательно посмотрел на Сайгона. Он встал сам и помог подняться Че. Обхватив голову руками, Мышка на коленях раскачивался из стороны в сторону.
Да уж, досталось спасателям. Хорошо хоть, с ногами опять порядок, будто и не было паралича. Разве что лодыжки ноют.
Сайгон пнул хозяина палатки. Тот жалобно заскулил.
– Лектор и Гильза в коме. – Растаман прятал взгляд, будто в том его вина. – Передозировка чаем. Моей аптечкой им не помочь. Такие дела… А всё из-за этого. Только ведь оклемались!
Носок ботинка Че хлёстко приласкал рёбра хозяина палатки.
– Хватит. – Сайгон наклонился к пленнику и вытащил кляп.
Пленник шумно втянул воздух. Сайгон сообразил, что ему нехорошо, и развязал руки, чтобы он воспользовался снадобьем из баллончика.
– Я продал ферму, – сказал Викентий Бенедиктович.
– Что?!
– Я продал ферму, – повторил он. – У меня были долги за лекарство. Без этого спрея я не выжил бы. – Он показал серебристый баллончик и кивнул на трупы на полу. – Его делают… делали… эти двое. Только они знали состав и держали его в секрете.
Трупы запишите на счёт Сайгона. Подобьем баланс на Страшном суде.
– Теперь, когда закончится спрей, я… я обречён.