— О чем вы говорите? Оливия никого не убивала. Это ваш сын сидел за рулем автомобиля в ту ночь. Если кто-то и был убийцей, то именно он. А что касается земли, мы только пытаемся сохранить то, что и так было нашим.
— Скоро она вам больше не понадобится. — Ханна резко дернула колесо, и раздался ржавый скрежет. Ворота застонали и затрещали еще сильнее. Эти страшные звуки побудили Мэри к действию. Она начала изо всех сил карабкаться наверх по грязному отвесному склону рва. Надо остановить Ханну прежде, чем ей удастся открыть ворота. Если сдерживаемая ими вода вырвется наружу, отец неминуемо погибнет.
Над ее головой зазвенел пронзительный голос Ханны:
— Если только посмеешь вылезти — застрелю! Мэри взглянула вверх. Держа в маленькой ручке тяжелый пистолет, Ханна целилась ей в голову. Мэри выпустила толстый корень, за который уцепилась, пытаясь подтянуться.
— Вам все равно не удастся скрыть преступление! — Мэри сделала отчаянную попытку образумить потерявшую рассудок женщину.
С самодовольной усмешкой Ханна снова ухватилась за заклинившее колесо одной рукой, второй рукой направляя пистолет на Мэри и ее отца.
— Почему же нет? Прежде мне все прекрасно удавалось.
— Удавалось прежде? — невольно переспросила Мэри.
— Ваша медовая наливка, например. Ты знала, что она была ядовита? Это был отличный план. Представь себе мое разочарование, когда яд оказался не смертельным.
Боже мой, да эта женщина в самом деле сошла с ума, мелькнуло в голове Мэри. Вытерев тыльной стороной ладони мокрое лицо, она опустилась на землю рядом с отцом, загораживая его от Ханны. Она знала, что надо заставить Ханну говорить — разговор мешает ей сосредоточить все усилия на колесе.
— Чем же вы отравили вино? Я отдавала его на анализ, но мне не смогли сказать ничего определенного.
— Это был сумах, — гордо объявила Ханна, — или, если тебе так будет понятнее, ядовитый дуб. Я прочитала о нем в одной книге. Достаточно посадить его рядом с пасекой, и пчелы отравят мед, собирая с него пыльцу. Не правда ли, умно? Потом все эти маленькие неприятности, которые я устраивала твоему отцу. К несчастью, ни одна из них не сработала, как надо, кроме последней — с лошадью.
— Вы имеете в виду случай, когда отец сломал ногу? — пробормотала Мэри, со страхом ожидая ответа.
— Я ведь говорил, — слабо воскликнул отец. — Как ты это сделала, Ханна? Я полагаю, ты выстрелила из ружья.
— Из дробовика. — Запыхавшейся от непрестанных усилий раскачать колесо Ханне удалось насмешливо фыркнуть. — Этот случай в самом деле удался лучше других. Я даже успела подобрать дробинки, пока вы ездили в больницу. Вот и нет никаких доказательств! А эта черная лошадь так ненавидит меня, что не было особых хлопот загнать ее в стойло в тот день, когда ты чистила лошадь, — добавила она, обращаясь к Мэри. — Но этот план — моя самая большая удача. Я избавлюсь разом от вас обоих, и выглядеть это будет чистой случайностью…