Мне чуть не стало плохо, когда на долю Леандера выпала такая же порция приветствий, и, если я не ошибаюсь, Витта об него еще и потерлась.
Леандеру было не слишком приятно, но он сделал хорошую мину при плохой игре; я уже не говорю о том, что на его рубашке остались масляные пятна.
По отношению к Лилли и Катарине, Витта проявила заметную сдержанность.
Но от двух замечаний удержаться не смогла. Первое по поводу Себастьяна: «Ты на самом деле существуешь! Я поверить не могла, что Лилли наконец удалось кого-то найти, хотя она долго была просто в отчаянном положении. Как хорошо, что она наконец-то счастлива».
Потом она осмотрела Макса, который, похоже, ей очень понравился, и сказала: «Катарина, как тебе удается постоянно выискивать такие шикарные экземпляры?»
Мы были в логове льва, попали туда добровольно, сами виноваты: мы, конечно, ждали гадостей, но на такой размах не рассчитывали. Витта есть Витта.
Она нацепила на нас цветы и втолкнула в квартиру-оазис, где я уже издалека заметила бывшего парня Лилли — Паскаля, которого мы называли также дрянь-Паскаль, он бросил Лилли через три года, потому что провел одну ночь с ее сестрой, влюбился и в течение года мотал нервы уже ей.
Лилли до сих пор с сестрой почти не разговаривала, и настроение во время семейного Рождества регулярно оставляло желать лучшего.
Лилли знала, что Паскаль появится на этой вечеринке. Она внутренне подготовилась, а так как во время последних случайных встреч все время выглядела несчастной, то сегодня намеревалась взять реванш.
На ней не было противной гавайки или тем боле пляжного полотенца. Витта намеренно забыла предупредить нас об этой смешной теме, что нас вовсе не расстроило, потому что остальные гости выглядели как участники низкопробной пирушки одичавшего американского колледжа. В любой момент можно было ожидать пьяных игрищ или полонеза. У нас же были не только стиль и класс, но также симпатичные и знаменитые спутники, на которых все оборачивались.
Макс обратил наше внимание на увеличенную свадебную фотографию в серебряной рамке с траурной каймой: Витта со своим покойником. Перед фотографией горела свеча.
Более резкий диссонанс между безвкусно разодето Виттой и ее иконостасом трудно было представить.
Дело не в том, что вдова не имеет права веселиться и должна постоянно лить слезы. Выбивались из стиля Виттины побрякушки, хотя обычно она изображала Елену Благочестивую и возмущалась разнузданностью других одиноких женщин.
— Физиономия ее покойного мужа кажется мне знакомой, откуда я его знаю? — задумался Макс.