Он смотрит на меня. Держит ее запястья своими тощими пальцами, разговаривает с ней, но все это время пожирает мое тело глазами.
Готова ли я остаться с ним наедине?
От одного вида этого старика во мне просыпается отвращение. Его жидкие, седые волосы, шевелятся от невидимого сквозняка, приоткрывая лысину, покрытую темными старческими пятнами. А желтые, нестриженые ногти на руках, больше походят на голубиные когти, которыми те рвут падаль. И даже ночная мгла, в которой я придаюсь порокам, не сможет разжечь во мне огня, пробуждающего желание.
Но Сашка говорит, что иногда нам приходится жертвовать телом ради спасения души. Наверное, в средние века ее бы сожгли за подобное богохульство. Ведь в грехах рождаются только грехи, и о спасении не может идти и речи. Но почему тогда мне кажется, что она права? Почему я верю павшему ангелу больше, чем людям, говорящим голосом Бога?
Для каждого из нас подобная жертва — вечный крест, который придется нести всю оставшуюся жизнь. Дарует ли он освобождение? Или придавит к земле?
Смотрю в лживые прозрачные глаза.
Я не узнаю, пока не попробую.
— Это Оксана, — Сашка подводит Волшебника ко мне. Держит его за руку. — Знакомьтесь.
— Очень приятно, Волшебник, — он улыбается желтизной зубов, и я, будто во сне, протягиваю ему руку.
Он тут же вырывается из Сашкиных объятий, словно оживший огонь, увидевший сухую ветвь.
Боюсь обжечься.
Но искры его губ холодные. Не чувствую их прикосновений.
— Ок…сана.
Говорят, что общаться с психологами проще простого. Вранье. Не могу сказать ему ничего, кроме имени.
— Оксане нужна ваша помощь, — Сашки исчезает. Не вижу ее. Слышу только голос, идущий откуда-то из-за стены обвитой плющом.
— Вот как? — смотрит на меня. — Какие у вас красивые, зеленые глаза. И ведь это не линзы?
Мотаю головой. Горло забито стуком взволнованного сердца.
— Александра?
Только его голос может впустить ее обратно. И она приходит. Вижу краем глаза ее тонкий, размытый силуэт.
— Да?
— Вы ведь были у меня дома?
— Была.
— Я думаю, что с Оксаной мы будем работать именно там.
Его слова холодны, будто острый металл. Но внутри он плавится от жара. Этому человеку не терпится остаться со мной наедине. Произвести бартер.
— Вы подскажете ей адрес?
— Конечно, он у меня записан где-то…
Сашка беспрекословно соглашается с любыми просьбами. Почему? Неужели она не видит, что все волшебство этого места — в ловкости рук опытного мошенника?
— Здесь у меня приемы расписаны до следующей зимы, — вздыхает. Оголяет запястье, обвитое браслетом наручных часов. — Но пока время есть. Пройдемте в кабинет, Оксана. Мне нужно с вами поговорить.